Том йорк рост

17.12.2019 0 Автор admin

Тому Йорку, вокалисту Radiohead, исполнилось 50. За свою карьеру он успел оказать огромное влияние на рок-музыку, разочароваться в рок-музыке, а затем найти компромисс между этими двумя крайностями.

Феномен группы Radiohead заключается уже в том, что их непредсказуемые, а иногда даже дискомфортные и отталкивающие песни уживаются в современной музыкальной индустрии, которая уже давно держит курс к простоте.

При этом среди рок-звезд последнего времени трудно найти хоть кого-нибудь, кто был бы доволен своей популярностью меньше Йорка. Ведь известность пришла к нему совсем не в том обличье, в котором он ее ждал.

«Ленивый глаз»

Левый глаз Тома был парализован при рождении. В детстве ему пришлось пережить пять операций разной степени успешности. Мальчик оставался полуслепым и, по рекомендациям врачей, должен был носить носить повязку. На здоровый глаз.

Позднее медицина выяснила, что такой способ лечения бесполезен, зато «пиратская повязка» была прекрасным поводом для насмешек. Особенно с учетом того, что семья Тома постоянно переезжала. А новое место жительства — это всегда новая порция обидных шуток.

В дальнейшем тему «ленивого глаза» активно смаковала пресса, настойчиво пытаясь связать образ Тома с песней «Creep». То было начало девяностых с модой на неудачников (достаточно вспомнить Нирвану), а когда вокалист обладает таким «заманчивым» дефектом, трудно не начать фантазировать в этом ключе. Одержимость прессы предполагаемым «уродством» Йорка еще долго оставалась нездоровой.

Йорка снова и снова спрашивали о девушке из песни, к которой он якобы испытывает глубочайшую обиду. Мало кто хотел понимать, что песня написана много лет назад, а Том уже давно встречается с Рэйчел Оуэн. Песня «Creep» принесла группе желанную популярность, но в самом нежеланном ее виде. Radiohead на несколько лет заклеймили «группой одного хита». В дальнейшем они исключили этот хит из своих концертных сетов на много лет.

Автокатастрофа

В 17 лет у Тома появилась машина. В то время ему приходилось кататься в Оксфорд к своей группе (которая тогда называлась On A Friday) из другого города. Однажды, после бессонной ночи, Том ехал со своей девушкой и попал в аварию. Они чуть не погибли, его спутница получила серьезные травмы. После этого Том не ездит быстрее, чем 50 миль в час и панически боится лихачей и идиотов на дорогах. По словам Тома, с тех пор вождение давалось ему все хуже и хуже.

Этот случай отразился на творчестве: дорожными опасностями пронизаны песни «Stupid Car», «Airbag», «The Tourist», клип на песню «Karma Police», а катастрофическая баллада «Lucky» рассказывает о человеке, который пытается выбраться из разбитого самолета.

Скверные больницы из детства.
Работа в психиатрической клинике

После окончания школы, Том Йорк отложил поступление в университет на год. В это время он работал где придется, продолжая непрерывно сочинять новые песни. Том пытался продавать костюмы. Когда босс попытался узнать, почему он не продал ни одного, то услышал ясный и честный ответ: «Потому что они дерьмовые, и никто не захочет их покупать».

Разумеется, вскоре после столь прямолинейного высказывания Тому пришлось искать новое место работы. Им оказалась, как ни странно, психиатрическая лечебница, в которую он устроился на полставки.

Еще с детства у Тома сохранились жуткие воспоминания о медицинских учреждениях. Приходя в сознание после операций он слышал стариков, которые разговаривают сами с собой в соседнем гериатрическом отделении и звуки тошноты.

Во время работы в психушке Тома уже не пугали какие-либо звуки и зрелища, но ему становилось страшно от происходящего за пределами лечебницы — многие выписанные из клиник не были безопасны для общества.

Медицинскую тему можно проследить, в первую очередь, во втором альбоме Radiohead — «The Bends». Уже на самой обложке изображен манекен, который одна оксфордская больница использовала для обучения персонала методам реанимации. Трудно сказать, что изображено на лице манекена — агония, экстаз, жизнь или безжизненность. И такая многозначность отражает суть альбома.

Болезненность особенно ощущается в сингле «My Iron Lung», метафора недостатка личного пространства в связи со свалившейся популярностью. Увидев в университете рисунок ребенка с «железным легким», Йорк навсегда запомнил это жуткое устройство, позволяющее дышать больным, перенесшим полиомиелит. Оно использовалось в основном в первой половине XX века, и представляло собой металлическую капсулу в которую помещали больного, и лишь голова оставалась снаружи. В таком металлическом плену люди могли провести годы.

Вегетарианка

Том Йорк всегда славился своей непредсказуемостью и нестандартным подходом ко всему. Это можно считать как причиной, так и следствием его гениальности.

Пять участников группы играют вместе еще со школы, с 1985 года. И даже будучи подростком, Том постоянно бросался от одного музыкального направления к другому. По словам Колина Гринвуда, басиста Radiohead, они меняли стиль каждые два месяца. В то время в составе On A Friday были даже три саксофониста, но недолго.

Но самым наглядным примером непредсказуемости молодого Тома можно считать его подкат к девушке-вегетарианке. Конечно, чтобы добиться ее расположения, он притворился, что тоже не ест мясо. Получилось настолько убедительно, что вегетарианцем Йорк остается по сей день.

В дальнейшем Radiohead приобретет статус одной из самых непредсказуемых групп современности. Например, после альбома «OK Computer», оживившего рок-музыку в 1997 году, они без оглядки на ожидания поклонников и прессы выпускают полный безумной электроники «Kid A». В 2007 году с альбомом «In Rainbows» группа вновь переосмысливает гитарный звук.

Radiohead и по сей день остается одной из самых авторитетных музыкальных групп, и во многом благодаря загадочной и странно-притягательной личности Тома Йорка.

Я знаю, что я **нутый параноидальный невротик. И я построил на этом карьеру — ура, черт возьми.

Когда я родился, мой левый глаз был полностью парализован. Мое веко было намертво закрыто, и в тот момент все решили, что так я и проживу всю свою жизнь. А потом какой-то адский специалист решил, что можно попробовать разработать мне мышцу. Так что с того момента, как я появился на свет, и до 6 лет я перенес пять крупных операций. Причем последнюю они здорово просрали — так, что я чуть не ослеп. Тогда мне выдали эту повязку, которую я проносил около года, и сказали: «Ну, знаешь, глазик просто стал ленивым, пока мы с ним возились». Но я знал, что это чушь, ведь они просто чуть не просрали мой глаз.

Странно, что многие считают меня чем-то таким же назойливым, как геморрой.

Мне не нравится то, как я себя веду. Вернее, будет точнее сказать, что я не одобряю своего поведения. И я не одобряю тот язык, которым я говорю, — он бессмыслен. А еще у меня есть несчастливое умение отвращать от себя людей до того, как встретиться с ними.

У меня всегда возникало страшное чувство вины за каждое чувство сексуального характера, которое я испытывал. Так что всю свою жизнь я чувствовал что-то вроде угрызений совести, когда начинал за кем-то ухаживать. А в школе девочки казались мне такими прекрасными, что я просто до смерти их боялся. Так что я просто много мастурбировал. Это был мой способ расквитаться со своими страхами.

Жалким быть очень легко. Быть счастливым — сложнее и круче.

Мне надо что-то сделать с тем выражением, которое красуется на моем лице. Хотя выражения своих лиц люди получают еще при рождении — как мой отец, который родился с лицом, которое все хотели набить.

Меня раздражает то, насколько сладкий у меня голос. Это до усрачки нескромно. А еще меня раздражает то, насколько благовоспитанно он может звучать в тех случаях, когда я пою о чем-то глубоко наркотическом и кислотном по своей природе.

Если бы я жрал тяжелые наркотики, думаю, это привело бы к тому, что я звучал бы как Брайан Адамс.

Нет ничего более скучного, чем звезда рок-н-ролла, которая в деле уже более десяти лет, и которая ожидает внимания везде, где появляется, и которая нажирается до беспамятства, и которая давно уже стала несносным ублюдком, рыхлым и бездарным мудаком с раздутым эго.

Альтернативный рок должен быть побит палками до смерти и оставлен на мосту в качестве предостережения прохожим.

Коммерческий успех — это ништяк. О большем я боюсь даже просить. А все остальное — дерьмо.

Моя самая большая претензия к корпоративному миру — это та омерзительная лояльность, которую ты должен испытывать к вещи, которая, по сути, является вирусом. Ведь корпорация множится и погибает, так же как и любой другой вирус, а ты просто используешь ее лучший момент для своих мелких никчемных интересов.

Я бы хотел научиться использовать музыку как орудие против массмедиа, исповедующих идеи той части политиков, которые лояльны к существующему политическому раскладу и миру корпоративных интересов.

Разница между мной и Боно заключается в том, что он всегда счастлив польстить кому-то, чтобы получить то, что ему нужно в данный момент. В этом деле он мастер, но у меня так не получалось никогда. Есть люди, которым я бы лучше дал в лицо, чем пожал бы руку, и от таких людей я стараюсь держаться как можно дальше. Уровень лжи и лести, который нужно поддерживать внутри себя при встрече с ними, я просто не могу осилить. Наверное, это позор, и я чувствую, что мне нужно что-то в себе менять, но я просто так не могу. Поэтому я восхищаюсь Боно. Он всегда умел зайти в дерьмо и выйти из него, источая запах роз.

У тебя не будет настоящих друзей, пока ты не научишься искренне любить всех. В этом случае я в жопе, да?

Наверное, на свете есть такие люди, которых вы можете обидеть тем, что ничего не делаете.

Умение убить человека не следует путать с желанием убить человека.

Я не боюсь, что компьютеры захватят мир.

Что беспокоит меня относительно компьютерной эры, так это тот факт, что теперь люди могут узнать о тебе все. Это невероятное вторжение в частную жизнь. Любой человек может следить за тобой, и — независимо от того, где ты сейчас находишься, — тебя можно вычислить, если ты засунул в банкомат свою карту. Я постоянно слышу все эти странные разговоры из интернета о том, что в будущем власть будет принадлежать не тому, у кого больше ядерных боеголовок, а тому, у кого больше информации. Но, впрочем, я не боюсь компьютеров. Пока еще компьютер не может тебе противостоять и сопротивляться. Пока еще он абсолютно беззащитен, и ты всегда можешь уничтожить его. Нам просто нужно больше людей с кувалдами.

Когда я внимательно читаю о том, как развивалась история после Второй мировой, и о том, из чего складывалась политика Запада по отношению к остальному миру, я понимаю, что надежды у этого мира нет.

Мне кажется, что мы подобрались к очень опасным временам. Решив, что он у руля, Запад пытается устроиться поудобнее, но не ради процветания человечества и не ради хороших начинаний. Те, кто у руля, строго говоря, маньяки. И если мы не попытаемся как-то изменить ситуацию сейчас, эти люди отберут у нас будущее.

Вообще-то теми людьми, кто формирует будущее, должны быть политики. Но эта система настолько закрыта от людей, что люди вынуждены обращаться к другим источникам — к художникам или музыкантам. Потому что они способны дать людям определенное чувство свободы.

Мне кажется, что сегодня человек не всегда понимает язык средств массовой информации, и если ты кладешь на свою музыку слова, в которых есть какой-то понятный политический смысл, большинство людей впитает это, а некоторые даже будут отрыгивать усвоенное и кормить других.

Никто из музыкантов не может утверждать, что у него есть прямой доступ к правде. Но у музыкантов всегда есть несколько большие, чем у других людей, права на распространение своей персональной истины. Потому что у них есть то, что придает мыслям энергию. У них есть музыка.

Так сложно соединить политику и искусство.

Мне кажется, что самое главное в музыке — это чувство освобождения.

Я никогда не разделял мнение о том, что поп-музыка — это бегство от реальности. Я всегда замечал в ней мрак и тьму — даже среди величайших хитов.

У меня от удивления закипает дерьмо, когда я слышу о том, что люди умудряются трахаться под нашу музыку. Но они это делают, да. Возьмем «Параноид Андроид» (песня с альбома OK Computer 1997 года. — Esquire), например. Ко мне подошла девчонка и сказала, что они офигенно потрахались под «Параноид Андроид». А у меня вопрос — как?

Мои песни — это мои дети. Кто-то остается со мной, кого-то я должен отправить на войну.

Когда-то MTV безжалостно и бессмысленно кастрировало видео «Параноид Андроид». Они убрали с сисек все соски, а вот сцена, где чувак отрезал себе руки и ноги, почему-то не произвела на них никакого впечатления.

Эти хряки не позволили нам выступить на «Грэмми», потому что им показалось, что мы плохо скажемся на их рейтинге. А мы были так счастливы, когда это услышали.

Многие тратят уйму времени на то, чтобы быть вежливым. А я просто сру на это.

Знаете, я могу страшно нажраться и торчать в каком-нибудь клубе в понедельничную ночь, и тут ко мне подойдет какой-то чувак, который купит мне выпивку и скажет, что моя последняя песня изменила его жизнь. А это что-то значит, поверьте.

Если я когда-нибудь услышу, что люди собираются сжигать мои записи, я сам принесу им все, что у меня есть.

Мне кажется, что у меня есть ответственность — ответственность за то, чтобы забавлять тех, кто на меня смотрит.

Существует тонкая линия между тем, чтобы создать что-то по‑настоящему сильное и эмоциональное, и тем, чтобы превратиться в никчемного идиота, испытывающего к себе жалость и при этом играющего рок стадионного масштаба.

Основной смысл создания музыки заключается в том, чтобы дать голос вещам, которые его никогда не имели.

Знаете, если вам скучно слушать музыку, значит вам скучно слушать музыку. Поделать тут нечего.

Считайте меня луддитом (луддиты — английские рабочие, уничтожавшие в начале XIX века новые станки, в которых они видели угрозу своему труду и заработку. — Esquire). Мне не нужен айтюнс, мне нужны пластинки. Я все еще хочу обладать вещами физически.

Мы живем во времена глобальных изменений в мировом климате и целой кучи других фундаментальных перемен, которые так или иначе затрагивают каждого из нас. Одновременно с этим мы слушаем самое отчаянное дерьмо по радио и смотрим на ублюдочных знаменитостей, произносящих милую ублюдочную чушь. Слушая их и смотря на них, мы изо всех сил пытаемся забыть о том, что происходит вокруг нас, и, наверное, это ништяк, но что касается меня, я ни о чем забыть не могу.

Я делаю недостаточно много. У меня нет дома солнечных батарей, я нерационально использую отопление, моя тачка — не «приус» (гибридный автомобиль марки «тойота». — Esquire), я постоянно летаю гребаными самолетами — потому что такова моя работа. Работа, которую я себе выбрал, — это работа, которая просирает энергию направо и налево. И это безумие.

Тот день, когда нам больше не нужно будет садиться в машины, будет очень хорошим днем.

Мой сын всерьез увлекается дикой природой. И каждый раз, когда он рисует белого медведя, я говорю ему, что в тот день, когда он достигнет моего сегодняшнего возраста, белых медведей, скорее всего, уже не останется.

Горечь таблетки редко указывает на силу ее эффекта.

Иногда мне кажется, что вся благотворительность сводится к вытиранию крови с больничного пола, и это, конечно, позор.

Кто-то должен говорить вам правду. Но это не моя работа.

Кажется, мне нужно было родиться мертвым.

Иногда лучшее, что ты можешь сделать с гитарой, — это просто разглядывать ее.

«Что бы я делал без тебя?» Мать двоих детей Тома Йорка умерла от рака

18 декабря умерла от рака Рэйчел Оуэн, художница и преподавательница итальянского языка, специалист по «Божественной комедии» Данте. Большинство любителей Radiohead знает ее как «ту самую Рэйчел», с которой лидер группы Том Йорк прожил вместе 23 года и которая родила ему двоих детей. В 2015-м пара разошлась, и нетрудно было обнаружить отголоски этого события в песнях с последнего альбома Radiohead «A Moon Shaped Pool».

В 2008 году, вскоре после выхода альбома Radiohead «In Rainbows», Том Йорк дал интервью журналу Rolling Stone. Пластинку хорошо приняли критики и фанаты; сопутствующим важным событием стал тот факт, что группа впервые в истории музыкального бизнеса решила раздавать альбом своим поклонникам по той цене, которую они назовут сами — и заработала больше денег, чем когда-либо раньше.

В общем Йорк очевидно был на волне и даже охотно общался с прессой, что не всегда ему свойственно. Тем не менее, во время интервью Rolling Stone возник неловкий момент: журналист Марк Бинелли спросил, слышала ли Рэйчел новый альбом. «Я думаю, что Рэйчел к этому еще не готова. Она видела, чего мне все это стоило, — ответил Том. И пояснил: — Ей очень тяжело наблюдать за тем, как на меня влияет процесс написания песен. Ей это не нравится. Поэтому она еще не вполне готова слушать музыку».

Когда Бинелли попытался возразить, что Рэйчел сама художник и могла бы отнестись к творческим терзаниям с пониманием, Йорк попросил журналиста перейти к следующему вопросу. Однако признал, что, возможно, их семья с Рэйчел была бы немного счастливее, если бы он не занимался музыкой вовсе.

Том Йорк и Рэйчел Оуэн начали встречаться в 1992 году — они вместе учились в университете Эксетера. Пять лет спустя Radiohead стали суперзвездами: международный успех альбома «OK Computer» обернулся для музыкантов изматывающим мировым туром. Везде, где бы они ни оказывались, будь то Барселона, Токио или Мельбурн, группу по пятам преследовали толпы репортеров. Музыканты раздали сотни интервью, но ни в одном из них Йорк не рассказывал подробностей своей личной жизни, он просто отказывался отвечать на подобные вопросы.

Рэйчел и сама не хотела лишней популярности, она практически никогда не появлялась вместе с Томом на публике. Попытайтесь погуглить их совместные фотографии — вы найдете всего несколько штук, и то, в основном это будут фото из 2000-х.

Тем не менее, Рэйчел Оуэн не могла не повлиять на музыку Radiohead, вдохновляя и поддерживая их главного сонграйтера в непростые периоды его жизни. Кое-где можно обнаружить даже ее физическое присутствие. Песня «How I Made My Millions» была записана Йорком дома, и на записи слышно, как Рэйчел хлопочет по хозяйству, пока Том играет на фортепиано. Фанаты строили на этот счет самые разные предположения (в 2016 году некоторые могут счесть их сексизмом, но это лишь аудиальные ассоциации): от готовки ужина до мытья головы.

В 2001 году у Тома и Рэйчел родился первый сын Ной, а у группы Radiohead несколькими месяцами ранее вышел революционный альбом «Kid A» (дословно «Ребенок А»): отказавшись от гитарного рока, группа осваивала минималистичное электронное подполье. В 2003-м Йорк переживал из-за разнообразных политических передряг (например, избрания Джорджа Буша-младшего президентом США), но вкладывал надежду в строчки о том, что справедливым президентом, может быть, станет его сын, который во время потопа построит ковчег, чтобы добраться до Луны. Дочери Агнес, родившейся в 2004-м, Том посвятил свой первый сольный альбом «The Eraser», вышедший двумя годами позже.

То, что семья значила для Йорка не меньше, чем Radiohead, следует, как сочли въедливые фанаты, из песни «Daydreaming» — и клипа на нее же. Песня вышла в мае 2016 года, несколько месяцев спустя после того, как Том и Рэйчел объявили о расставании. На видео постаревший (или заметно состаренный) Том Йорк проходит через 23 двери — они олицетворяют 23 года, прожитые вместе с Рэйчел, и одновременно 23 года, проведенные вместе с Radiohead (счет, очевидно, ведется с момента выхода дебютного альбома «Pablo Honey» в 1993-м, хотя группа была основана в 1985 году). Более того, на момент выхода клипа Йорку исполнилось 47 лет, то есть 23 года — это почти половина его жизни. А в концовке «Daydreaming» сквозь реверсы и шорохи можно расслышать, как Том произносит наложенные друг на друга строчки «half of my life / half of my love» («половина моей жизни / половина моей любви»).

Radiohead — Daydreaming Radiohead

Еще одна песня, с которой журналисты и поклонники связали имя Рэйчел Оуэн, — легендарная «True Love Waits». Radiohead впервые исполнили ее в 1995 году, а выпустили в 2016-м после распада семьи Йорка на альбоме «A Moon Shaped Pool». Хотя лирика, как это часто бывает у Йорка, отсылает не к самым романтическим вещам — вроде пуританского общества противников секса до брака (собственно «True Love Waits») и статьи про ребенка, который в отсутствие родителей питался одним фастфудом («on lollypops and crisps»), — рефрен «just donʼt leave» («только не уходи») звучит довольно однозначно. Особенно с учетом всех раскопанных фанатами посвящений Рэйчел, зарытых в «Daydreaming».

Сам Йорк почти никогда прямо не говорил о песнях, на которые его вдохновила Рэйчел. Но однажды сделал исключение. Это было интервью, посвященное выходу пластинок «Kid A»/»Amnesiac», и Том рассказывал о песне «I Might Be Wrong» («Я могу ошибаться»): «Песня обязана своим появлением во многом моей подруге Рэйчел; она всегда повторяет мне слова: „Радуйся и гордись сделанным. Не оглядывайся назад, двигайся вперед, не мучайся — что вышло, то вышло“».

Очевидно, что советы и поддержка Рэйчел всегда были для Тома Йорка важнейшим подспорьем в работе — он редко об этом говорил. Зато часто пел. Последний куплет вышеупомянутой «I Might Be Wrong» фактически состоит из одной фразы, которую вокалист растягивает на три строчки: «Что бы я делал? Что бы я делал? Если бы рядом не было тебя».

18 декабря умерла от рака Рэйчел Оуэн — художница и преподавательница итальянского языка, специалист по «Божественной комедии» Данте. Большинство любителей Radiohead знает ее как «ту самую Рэйчел», с которой лидер группы Том Йорк прожил вместе 23 года и которая родила ему двоих детей. Об этом пишет Мeduza.io.

Radiohead frontman Thom Yorke’s longterm partner Dr Rachel Owen dies aged 48 — https://t.co/wQJvsyPIQw pic.twitter.com/YZ3zDPatuo
— MrAlphaGamez (@MrAlphaGamez) 20 декабря 2016 г.

Том Йорк и Рэйчел Оуэн начали встречаться в 1992 году — они вместе учились в университете Эксетера. Пять лет спустя Radiohead стали суперзвездами: международный успех альбома «OK Computer» обернулся для музыкантов изматывающим мировым туром. Но Рэйчел и Том практически никогда не появлялись вместе на публике.

Рэйчел Оуэн определенно повлияла на музыку Radiohead, вдохновляя и поддерживая их главного сонграйтера в непростые периоды его жизни. Кое-где можно обнаружить даже ее физическое присутствие. Песня «How I Made My Millions» была записана Йорком дома, и на записи слышно, как Рэйчел хлопочет по хозяйству, пока Том играет на фортепиано. Фанаты строили на этот счет самые разные предположения: от готовки ужина до мытья головы. Том Йорк также посвятил песни сыну и дочери.

Советы и поддержка Рэйчел всегда были для Тома Йорка важнейшим подспорьем в работе — он редко об этом говорил, зато часто пел. Последний куплет песни «I Might Be Wrong» фактически состоит из одной фразы, которую вокалист растягивает на три строчки: «Что бы я делал? Что бы я делал? Если бы рядом не было тебя».

То, что семья значила для Йорка не меньше, чем Radiohead, следует, как сочли въедливые фанаты, из песни «Daydreaming» — и клипа на нее же. Песня вышла в мае 2016 года, несколько месяцев спустя после того, как Том и Рэйчел объявили о расставании. На видео постаревший (или заметно состаренный) Том Йорк проходит через 23 двери — они олицетворяют 23 года, прожитые вместе с Рэйчел, и одновременно 23 года, проведенные вместе с Radiohead (счет, очевидно, ведется с момента выхода дебютного альбома «Pablo Honey» в 1993-м, хотя группа была основана в 1985 году). А в концовке «Daydreaming» сквозь реверсы и шорохи можно расслышать, как Том произносит наложенные друг на друга строчки «half of my life / half of my love» («половина моей жизни / половина моей любви»).

Теги: Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter