С мамой в поезде 2

13.04.2020 0 Автор admin

Как-то раз мне предстояла пятнадцатичасовая командировочная поездка в поезде. Я купила сидячие места, решила сэкономить.

Захожу в вагон, нахожу свое место и вижу, что на нем сидит женщина, а рядом с ней, как оказалось позже, ее дочь, лет 14-ти.

— Извините, Вы заняли моё место. – обращаюсь я к даме и показываю ей свой билет, на котором указано купленное мною место.

— Мне разрешила проводница тут сидеть, потому что я тут должна сидеть, моя дочка должна была сидеть вон там, на одном из тех мест. — дама показывает мне на места, которые расположены напротив друг друга. – Я просила в кассе места рядом, но мне эти продали. Пересядьте туда.

Когда я покупала билеты, специально выбрала у окошка, покупала заранее. Видимо мама с дочкой покупали билеты в то время, когда почти все были распроданы, и им пришлось брать, что осталось, и надеяться на удачу.

— У меня билет именно на это место. Я не буду никуда пересаживаться. – настаивала я.

— Я же говорю, мне проводница разрешила! – продолжала отстаивать мое места дама.

Недолго думая, я подошла к проводнице.

— Извините, на моем месте сидит женщина, которая утверждает, что Вы разрешили ей пересесть.

— Ну я же ей объяснила! — «цыкнула» проводница, и мы вместе направились обратно к моему месту.

Подходим, проводница обращается к женщине:

— Женщина, я Вам сказала, что вы с дочкой можете сидеть на этом месте до тех пор, пока не придет пассажир, купивший билет на это место.

— Девушка, Вам сложно что ли пересесть? – обращается ко мне дамочка.

— Я не собираюсь никуда пересаживаться.

— А как я должна свою дочь кормить? Через весь вагон бегать? – женщина повысила голос.

— Это не мои проблемы. Если Вы приобрели билеты в разных концах вагона, то, да, будете бегать.

Проводница снова попросила женщину проводить дочку на свое законное место, на что та пробурчала пару ласковых в мой адрес себе под нос, но все-таки встала, провела девочку и вернулась.

Большую часть поездки мы ехали спокойно. Но вот, когда мне надо было выйти и пройти к туалету, я должна была пройти через нее.

— Разрешите, я пройду? – обратилась я.

Женщина сделала вид, что меня не слышит. Я снова обращаюсь к ней:

— Я могу пройти?

— Тебе надо, ты и лезь, как хочешь. – ответила она.

Ну, раз так. Я прошлась по ее коленкам ногами, и отправилась в туалет.

Когда я вернулась, дамочка встретила меня с воплями:

— Ты мне штаны испачкала! Куда ты лезла!

Но тут за меня решил заступиться мужчина, который ехал рядом:

— А что она должна была делать, если Вы ее выпускать не хотели! Если Вы не умеете себя вести, то и получайте!

Женщина только хлопала глазами и не смогла ничего возразить.

Кстати, её дочь и поела сама, и ничего с ней не случилось.

Яжемать в поезде. С двумя детьми и собачкой


Что такое «яжемать» в поезде, все знают. Это женщина, которая добровольно и совершенно осознанно берет билеты на верхнюю полку в надежде, что ей уступят нижнюю. Причем, верхняя полка – не следствие стихийно сложившихся обстоятельств и невозможности взять другой билет, а продуманная позиция.
Как правило, яжемать при этом доставляет другим пассажирам максимальные неудобства, и считает, что ей все должны. Поверьте, это не еще не худший вид яжематери. Несколько дней назад мне довелось увидеть «яжемать» в кубе
Пассажирка с двумя маленькими детьми и собачкой(как выяснилось позднее) предсказуемо взяла две верхние полки. Старшего ребенка лет шести водрузила согласно купленному билету, а сама занялась малышом, которого попыталась раздеть и расположить на чужой нижней(ей предсказуемо уступили). Однако младший отпрыск закатил истерику. Около 20 минут дитя в одних колготках и футболочке билось в истерике на холодном полу поезда. Всякие попытки пассажиров его успокоить терпели фиаско. Мать задумчиво смотрела в окно. Наконец дитя выбилось из сил и уснуло. Однако, ненадолго.
Пассажир, который уступил место даме с ребенком, вышел. На его место села пассажирка, которая такого согласия не давала. И мадам снова пошла по вагону, клянча нижнюю полку. В одном месте ей со скрипом, но уступили, ибо ясно было, что на верхнюю она не залезет чисто физически – из-за чрезмерно пышной комплекции.
Однако, уступчивый пассажир не учел главного. Из мощного декольте дамы была внезапно извлечена… маленькая собачонка. Как я уже сказала, дама была очень пышной, и лишняя собачка-другая на ее теле не привлекала вообще никакого внимания. Это примерно как для обычной дамы спрятать в бюстгальтер наличку или паспорт.
Пассажир с укоризной посмотрел на собачку, которая, по его мнению, могла стать прямым источником писекак на его родной полке, которую он еще рассчитывал занять после дитя. И тут такой сюрприз. Пассажир закономерно возмутился.
В результате дама не растерялась, и снова пошла по вагону – теперь уже с просьбой поняньчить ее собачку, и спрятать ее от проводника, ибо за такой самовольный провоз животных положен штраф.
Для довершения картины скажу, что дама на каждой станции выходила курить, оставляя детей и собачку сердобольным гражданам. В очередной раз, когда я осталась нянчиться с собачкой(на редкость спокойной, надо признать), меня обуяло возмущение.
Ну, неужели нельзя было просто взять купе? И тихо ехать в нем с детьми и животным, наслаждаясь поездкой, и не напрягая окружающих?
Вы скажете, что у человека могло не быть денег. Но, черт, на сигареты у нее деньги были, на раскидистые кусты накладных ресниц были, на модную душегрейку с претензией на высокую моду были, а на купе не было?
После того, как дама вышла, пассажиры разделились на два лагеря: тех, кого «яжемать» достала до чертиков, и тех, которые отнеслись к ней с сочувствием (в основном пожилые женщины). А вы бы были на чьей стороне?

В молодые годы у меня была работа, связанная с постоянными разъездами в командировки. Ездить приходилось в разные концы огромной страны. В этот раз я возвращался из Владивостока домой на поезде с пересадкой в Москве. До Омска со мной в купе ехала шумная, веселая и озорная компания мужчин-сибиряков среднего возраста. Вечером они вышли на омском вокзале, и я остался один. Никто ко мне не подсел. Наслаждаясь тишиной, я лежал на полке, предавался своим мыслям и незаметно уснул.

А утром меня разбудил стук открывающейся купейной двери. Я открыл глаза и замер от неожиданности. Нет, я был просто поражен. На пороге стояла молодая девушка, которая своим видом излучала свет, радость, доброту и, может быть, еще что-то прекрасное, что я определить не смог. Она вошла в сопровождении проводника, села на противоположную дорожную полку, а проводник забрал у нее билет и ушел. И мы остались в купе поезда вдвоем.

Я вышел в коридор вагона, чтобы дать возможность моей попутчице обустроиться, переодеться и вообще освоиться в купе. Через некоторое время я вошел и увидел, что попутчица в купе поезда сидит на своем месте за столиком и смотрит в окно. Я сел напротив. Возникла молчаливая пауза, которая создавала дисгармонию между двумя молодыми людьми, и я решил взять на себя инициативу. Я предложил познакомиться и получил согласие. Я назвал себя, а девушка сказала свое имя. Первоначально разговор протекал в форме вопрос – ответ. Я спрашивал, она отвечала, а я комментировал ее ответы и что-то добавлял от себя. Вскоре проводник принес чай и мы, попивая этот напиток, продолжали неспешно говорить.

Девушка оказалась хорошим собеседником, поддерживала беседу, все больше и больше преодолевая первоначальную скованность. Я узнал, что она недавно окончила школу и едет впервые одна из сибирского города Кургана, где и проживает с родителями, в один из подмосковных городов к родной тете на неделю отдохнуть. Мы ехали практически чуть ли не в один конечный пункт, и нам предстояло провести вместе почти 2 суток.

Так мы проговорили с моей новой знакомой до самого обеда. Она рассказала мне о своем родном городе, о котором я ничего вообще не знал. Поделилась планами поступить в местный пединститут, чтобы стать учителем филологии, о своих интересах, жизненных принципах и о многом другом. Я, в свою очередь, тоже рассказал о своих родных краях, о дальнейших жизненных планах и мечтах.

Я и моя попутчица ехали в купе вдвоем. Никого к нам не подсаживали, а я уже просил судьбу, чтобы мы вдвоем так и остались до конца нашего случайного общего путешествия. И судьба пошла мне навстречу.

Уже ближе к вечеру я услышал в соседнем купе звуки гитары. Я сходил туда и увидел компанию молодых парней и девушек. Я объяснил ситуацию и попросил на время гитару. Мне ее дали без всяких условий. Это была семиструнная гитара, на которой я тогда неплохо играл, и у меня был свой своеобразный репертуар.

Вернувшись в купе к своей попутчице с гитарой, я ее несколько удивил. На мое предложение спеть ей несколько песен она ответила согласием. Но тут я оказался в сложной ситуации. Дело в том, что в моем репертуаре в основном были песни Высоцкого, которого я очень любил, и песни так называемого городского романса. Мне пришлось напрячь свою память, чтобы подобрать песни для моей новой знакомой. К счастью, мне с этим удалось справиться. Я ей пел почти весь вечер. Я видел в ее глазах неподдельный интерес, она эти песни, которые слышала впервые, воспринимала с большим вниманием и выражала то восторг, то смех, то лукавство, то грусть. Видя ее заинтересованность, я еще больше старался показать свое умение, старался еще больше произвести на нее впечатление. Но через стенку купе постучали, и я вынужден был отнести гитару ее хозяину.

Время подошло ко сну, мы лежали каждый на своей полке и продолжали прерванный пением разговор. Постепенно сон сморил нас, и мы уснули до утра. Проснувшись на другой день, я понимал, что предстоит еще сутки ехать в поезде, сутки провести время со своей попутчицей. Темы для разговоров, вроде, все вчера были переговорены. Чтобы не заскучать, я предложил своей новой знакомой поиграть в карты. К моему удивлению она отнеслась к этой моей затее негативно, сказав, что не любит карточные игры и никогда в них не играла.

Тогда я пошел к проводнику и взял у него шахматы, в которые я умел играть, но не особо хорошо. К еще одному моему удивлению моя попутчица вообще не умела в них играть. Я предложил поучить ее этой игре, и она согласилась. Я начал знакомить ее с шахматными фигурами, показывать, как они ходят. Учеником она оказалась способным. Схватывала буквально все на лету. Мы весь день занимались с ней шахматами с небольшими перерывами на обед и ужин.

На следующий день нам предстояло покинуть поезд: ей раньше, мне позже. Я для себя решил, что завтра я попрошу у нее домашний адрес и номер телефона. Моя попутчица по купе так меня покорила, что я хотел продолжить наше знакомство, хотя и понимал, что между нами огромное расстояние в тысячи километров.

Утром я проснулся и интуитивно почувствовал, что я в купе один. Я проспал, и моя попутчица по купе не стала меня будить и вышла на своей станции. Наверное, она лучше меня понимала, что дальнейшие наши отношения невозможны. От нее осталась только небольшая записка со словами благодарности и пожелания удачи.

Я до сих пор помню те два дня в поезде, которые я провел со своей попутчицей по купе. Это были чистые, добрые, наполненные счастьем дни. К сожалению, эти дни больше не повторились.

Каждый год миллионы россиян общаются с проводницами поездов. Особенно тесно знакомства с «хозяйками» вагонов происходят летом – когда отпускники отправляются на Юг. О том, как работается проводницам поезда, «Комсомолке» рассказала Ольга. Девушка на протяжении четырех лет курсирует по железным магистралям нашей необъятной страны.

ЗА УКРАДЕННЫЙ ПОДСТАКАННИК ИЛИ ПОЛОТЕНЦЕ ПЛАЧУ САМА

Суровая данность вагонной жизниФото: Екатерина МАРТИНОВИЧ

Когда после остановки народ заходит в вагон, я кручусь как белка в колесе — быстро билеты собрала, белье разнесла, документы о пассажирах заполнила и все, можно втюхивать чай. Нам нужно выполнять план, к примеру, три тысячи рублей за рейс. Не выполнил норму — остальное добавляешь из своего кармана. Красивые подстаканники, из которых пассажиры любят под стук колес потягивать чай, часто никто тщательно не моет — водой сполоснуть, проверить, чтобы помады не было. Да и все! А вот если у меня за смену украдут такой подстаканник — оплачивать буду из своего кармана.

Отличить порядочного попутчика от неадекватного — очень сложно. Сколько раз было такое — заходят в купе двое мужчин, в галстуках, рубашках. А потом выпьют и тянет их на приключения — соседи, особенно если девушки, иногда всю ночь не могут зайти в купе из-за перегара, я их к себе пускаю, не стоять же в тамбуре.

Разные пассажиры встречаются — хамят, ведут себя, будто я прислуга какая-то. Но у меня к таким уже иммунитет выработался. Некоторые любят шокировать народ — простыней в плацкарте завесятся и охи-вздохи пускают. Но у нас люди не робкие, начинают возмущаться, кричать мол, что за бесстыдство. Сразу на любовь весь запал пропадает. Ну и традиционная история о вонючих, простите, носках. Часто с этим сталкиваемся, пассажиры нам жалуются. Всегда подхожу и корректно прошу постирать носки и освежить ноги влажными салфетками. Пока еще никто сильно не скандалил после такого разговора.

Для молодежи поездка в поезде порой — способ укрепить личное счастьеФото: Евгения ГУСЕВА

СПИТЕ В ОБНИМКУ С ВЕЩАМИ

Воры обычно садятся в поезд ночью. Заходят по билету на небольшое расстояние, и чтобы много стоянок было. Как только поезд тронулся, пассажиры спят, проводник к себе пошел. Тогда ребята и начинают свой променад по вагонам. Работают аккуратно, тихо и качественно. Также тихо сходят на остановке. И все добро уносят с собой — телефоны вместе с зарядными устройствами, планшеты, ноутбуки, кошельки. Жулики уже знают психологию пассажиров, кто и куда положит вещи. Ну а нам утром слушать ругань да плачь. А претензии какие? Проводник не несет ответственности за ценные вещи пассажиров. Лучше всего украшения или дорогие гаджеты не брать с собой вовсе, или в буквальном смысле спать с сумкой в обнимку. Иначе обчистят, не успеешь оглянуться.

НАКРУТКА В ВАГОНЕ РЕСТОРАНЕ

Веселье в вагоне-ресторанеФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Вагон-ресторан — это отдельная история. Цены там баснословные — только состоятельный пассажир может себе позволить там отобедать, а таких бывают единицы за рейс. Меню простое, но дорого — ужас! Слышала истории, что иногда директор вагона-ресторана печатает свое меню, в котором цены отличаются на 70 процентов. Естественно, «в плюс». Например, порция борща стоит 150 руб., а в меню, которое дают пассажирам — 290. Такая же история с чипсами, газировкой — максимальная накрутка цены. В некоторых билетах питание включено в стоимость — тогда вам после посадки должны принести горячее. По правилам, человек может выбрать из меню что угодно, но чаще всего кормят всех подряд курицей — просто лень готовить что-либо другое. Заранее в вагоне-ресторане обычно ничего не готовят, заказ пришел, тогда только запускается процесс. И, кстати, овощи, фрукты — обычно свежие и вкусные.

Хозяйку вагона лучше не злитьФото: Алексей БУЛАТОВ

Есть люди, которым потратить пару тысяч за обед в вагоне-ресторане — в удовольствие. Для них это романтика что ли. Возьмут картошечку, селедочку, да смотрят за окно под стук колес на пейзажи наши. Если березы видят – сразу «Любэ» начинают петь. В основном это те, кому оплачивают командировочные. Любят расслабиться и не особо переживают о счете.

А вот курить у нас запрещено. Коллеги рассказывают, если поздняя ночь и все начальство спит, за пару сотен рублей официант может закрыть глаза. Но я таких смелых не знаю – мигом уволят. И стоит оно того?

СПАСЕНИЕ ЛЕТОМ — МОРОЖЕНОЕ

Проблем с личной гигиеной в поезде нет, но нужно время, чтобы освоиться и привыкнуть. Хочешь искупаться? Грей воду да иди ночью в туалет. Пассажиры спят, никто за ручку двери не дергает. Или есть вагоны, где настоящий душ установлен, но я в таких не ездила. Стираешь вещи в ведре, вешаешь на плечики в своём помещении, над головой получается сушатся рубашки наши фирменные да белье.

Еду готовим на плитках в котельных — и борщи варим, и плов. Летом лень было на жаре стоять возле кастрюли, ели консервы всякие да мороженое. Его, кстати, в неограниченных количествах уплетают все проводники — жара в вагонах порой под 40 градусов, хочется хоть как-то охладиться.

РАЗВЕЛИ ЖЕНИХА НА ШАМПАНСКОЕ

Бывает, что в проводницу может влюбиться пассажир. Это хорошо, если из купе бизнес-класса. Был такой случай — понравилась я как-то одному чиновнику, он ехал в командировку. Ну и решил меня шампанским угостить. Я не отказалась. Из вагона-ресторана мне принес знакомый официант бутылку самого обычного игристого. В супермаркете оно не дороже 400 рублей стоит, а в вагоне-ресторане — 2500. Поблагодарила кавалера, а сама закрытую бутылку вернула в буфет и за молчание отдала 500 рублей тому курьеру с игристым. Так и заработала две тысячи за красивые глазки, после этого стала больше улыбаться состоятельным мужчинам-пассажирам. Тут научишься тому, о чем даже не подумала бы на любой другой работе.

А как-то был у меня и кавалер с плацкарта. Худой студент с кудрявыми волосами и в затертом черном пальто. Есенина мне читал, много курил на стоянках. Перед тем, как сойти, просил телефон, я сдалась — оставила. А он не позвонил. Думаю, ну как всегда — в купе я для него единственная, а дома невеста ждет. Так через три месяца встретила его в поезде — он потерял где-то бумажку с моим телефоном. Замуж звал, а я отказалась. Это увольняться надо, а у меня вся жизнь в дороге, не до семьи пока что.

Ларисе было двадцать лет, и училась она на 3-м курсе переводческого факультета университета. Девочка она была более, чем скромная, из семьи сельской интеллигенции – мама бухгалтер, папа инженер в комунхозе. Каким чудом ей удалось поступить в один из столичных престижных ВУЗов, сказать было сложно, но фактом было то, что она поступила туда и училась в целом очень даже неплохо. Имея великолепную цепкую память, девушка не испытывала трудностей в профильных предметах, хотя и не могла так же ярко блистать, как некоторые ребята с курса, которые, казалось, были рождены, чтобы стать дипломатами, и говорили на немецком (а именно этот язык был профильным), как на родном: с положенными приступами, придыханием и прочей атрибутикой этого далеко не волшебного языка. Но спорить по поводу его очаровательности мы не станем, оставим эту ремарку на совести автора.
Парня у Лары не было никогда. Ни в родном поселке, ни здесь, в столице, она не нашла, а может, наоборот, ее не смог разглядеть ни один стоящий, с ее точки зрения, человек, и Лариса от этого страдала. Но жила надеждой, что когда-нибудь, одним светлым ясным днем появится на горизонте импозантный мужчина и сразу оценит в ней то, что до сих пор не заметили другие. На дискотеки она ходила редко. Лариса понимала, что ей при неброской внешности не хватать звезд с неба, и то, что многочисленные кавалеры не станут увиваться за ней косяками, чтобы проводить домой. Была и еще одна причина, более, чем банальная, чтобы не появляться на подобных мероприятиях: ей нечего было надеть. Мама покупала ей то, что считала практичным и носким, поэтому у Ларисы было трикотажное платье глубоко синего цвета, по фасону более подходящее женщине в годах, этакому парторгу районной коммунистической ячейки, да пара свитеров с длинной, опять же, синей, плиссированной юбкой. Что из этого подошло бы в качестве наряда на дискотеку? Правильно, ничего. Вот так и маялась Ларочка, так и мучалась ожиданием чуда — непонятно, откуда.
Как-то весною ехала Лариса домой к родителям на выходные, а ехать было по местным меркам долго, всю ночь и следующее утро. Так как в плацкартный вагон билетов не было, пришлось брать билет в общий. Посадка в общий вагон выглядела, как штурм Зимнего, и устроиться более-менее по-человечески могли лишь самые шустрые и наглые пассажиры, а остальным приходилось довольствоваться тем, что осталось. Счастливчики залезали на верхние 2-е и даже 3-и полки и спали там, подложив под голову свою верхнюю одежду. Места у окна предполагали некоторые привилегии: на столе, уткнувшись в собственные, сложенные крест-накрест руки, можно было подремать, не задумываясь о том, что куда-то, уснув, запрокинешься. Но, как говорится в поговорке, лучше плохо сидеть, чем хорошо стоять, поэтому народ размещался и не особо возмущался. Лариса присела с края 3-й по счету, теша себя надеждой, что кто-нибудь из пассажиров выйдет на следующей большой станции, и ей удастся ночью покемарить часок-другой.
Компания в их отсеке подобралась диффузная, как пишут учебники по психологии: напротив разместилась мамаша с малышом лет пяти и бабушка с огромной корзиной ароматно пахнущей антоновки. Еще были два солдатика, тут же забравшихся наверх и моментально уснувших без задних ног, а по соседству с Ларисой удобно устроилась грузная женщина лет 50. У окна сидел неприметный молодой мужчина в довольно легкой для декабря куртке и черной спортивной шапочке, который скользнул по девушке быстрым оценивающим взглядом и тут же заскучал, глядя в темноту по ту сторону окошка. Тем временем мама и ребенок, а вслед за ними и соседка справа засобирались ужинать и стали выкладывать на стол всяческую снедь, и Лара тоскливо подумала: «Ну вот, и поговорить-то не скем, время скоротать», — и закрыла глаза, чтобы не пялиться на жующую братию. Вскоре народ закончил скромную трапезу и, уложив остатки еды в сумки, стал устраиваться поспать.
Поезд двигался очень медленно, останавливаясь на каждой маленькой станции, минуты тягуче ползли, и Лара откровенно томилась этой неспешностью и невозможностью добираться до отчего дома другим, более быстрым способом, а еще ей очень хотелось прилечь. День у нее выдался на редкость тяжелый и суетливый, и глаза слипались от усталости. «И в самом деле, хоть бы не упасть на соседкино плечо, если вдруг усну», — вяло промелькнуло в голове девушки.
Мужчина у окна решил выйти, видимо, покурить, и проходя мимо, случайно задел Ларису локтем.
Простите, пожалуйста, — тут же извинился он и посмотрел пристально в глаза девушки, как бы проверяя, все ли в порядке. «А он вовсе не такой уж неприметный, — пронеслось в мыслях смутившейся Ларисы, — и, как говорит мама, ладно скроен, и руки у него красивые».
Полумрак сонного вагона не давал разглядеть незнакомца больше, но это внезапное касание мгновенно стряхнуло дремоту с девушки и наполнило все тело какой-то неведомой энергией. Когда молодой человек возвращался из тамбура, Лара уже сама попыталась слегка прикоснуться к его руке, но, испугавшись собственного желания, в самый последний момент отдернула руку. «Господи, что это со мной? — думала она, пытаясь понять свое состояние и не находя объяснения. А мужчина вернулся на место и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.
«Нет, это не может закончиться так банально, так прозаично — что-то должно произойти, — думала Лариса, глядя на сонное царство вокруг себя. Поезд тащился вдоль заснеженного леса, а девушка все это время тщетно пыталась всмотреться в лицо молодого человека и понять, почему ее так тянет к нему. Часы показывали час ночи, когда поезд тяжелой гусеницей вполз в какой-то районный город, и народ, до этого вяло дремавший, стал суетливо собираться на выход. Вскоре выяснилось, что в купе остались лишь Лариса и незнакомец. Лариса воспользовалась моментом и пересела к окну – там все-таки было удобнее, пусть новые пассажиры занимают менее комфортные места. Постояв минут пять, поезд тихо тронулся, мимо поплыли тусклые привокзальные фонари, однако до их купе так никто и не дошел, а это значило, что можно было хотя бы ненадолго прилечь. Лариса стала сворачивать из своей куртки некое подобие подушки, но тут она встретилась взглядом с мужчиной, который, оказалось, все это время за ней наблюдал.
Собираешься поспать? — спросил он тихо, и от звука его голоса в девушке снова что-то встрепенулось. Лариса пожала плечами и ответила:
Да. Ужасно устала, а место пока свободно, и я вот решила…
Я думал, мы с тобой поговорим, — и он придвинулся к столу, улыбнувшись краешком рта. — Как зовут тебя?
Лариса.
Хм, Лариса … по-гречески «чайка». Значит, ты маленькая гордая птичка? А я Антон. Далеко путь держишь?
Да нет, до станции Млын.
Ого, часам к 10 дома будешь, верно? — Девушка кивнула. — А мне раньше выходить, я буду на месте уже в 8. Может, расскажешь мне что-нибудь о себе — неважно, что, главное, говори. У тебя очень красивый и чувственный рот, и, раз нельзя его поцеловать, то я хотя бы буду смотреть, — сказал Антон и пересел к Ларисе поближе.
Почему же нельзя? — не узнавая собственного голоса, охрипшего от внезапного желания, произнесла Лариса. Антона наклонился к ней, и девушка ощутила запах дорогих сигарет, мятной жвачки и едва уловимый аромат одеколона. Это был абсолютно незнакомый ей запах мужчины, и волна возбуждения пробежала по телу, не знавшему ласки. Лариса потянулась пересохшими губами к губам Антона и жадно припала к ним, словно странник, бродивший по пустыне несколько дней в поисках воды и наконец нашедший источник. Неумело, но как-то неистово Лариса покрывала поцелуями лицо человека, о существовании которого еще несколько часов тому назад она ничего не знала, и открывала для себя новые ощущения. Спустя пару минут Антон, едва отдышавшись, сказал:
Откуда в тебе столько страсти? По виду и не скажешь: сидела такая скромница, и вдруг — огонь! Целоваться ты, как я понял, не умеешь, но мы это дело сможем легко исправить , если есть желание, конечно.
Вместо ответа Лариса опустилась на свою импровизированную подушку и потянула за собой Антона, которому ничего не оставалось, как покориться ее молодому напору… Когда за окном узкой несмелой полоской показалось зимнее солнце, оба лежали в изнеможении и смотрели друг на друга, не совсем понимая, что с ними произошло в эту короткую странную ночь.
Знаешь, я ведь женат…
Разве это важно? Я же не прошу тебя на мне жениться, мне вполне достаточно и этой ночи, — сказала Лариса, спокойно глядя Антону в глаза. Всякий человек, знавший девушку раньше, сразу отметил бы перемены в ее внешности – нет, она не стала блондинкой вместо брюнетки, маленький курносый нос не выпрямился в греческий. Но взгляд ее был другим: это был взгляд вполне уверенной в себе женщины. Антон, приглаживая рукой свои растрепавшиеся густые волосы, вдруг вспомнил:
Когда я служил в армии, как-то раз было у нас занятие по боевой подготовке. А заключалось оно в том, что мы, солдаты, должны были залечь в небольшое вырытое углубление в земле – так, сантиметров на 40-50 – и приготовиться бросить гранату на идущий на нас танк. Со стороны вроде дело пустячное: выждал момент, пока приблизится, бросил и залег на дно. Однако многие не смогли преодолеть свой страх перед этой надвигающейся на тебя махиной и в последнее мгновение откатывались или убегали. Так вот угадай, о чем я думал, лежа в этом дурацком окопчике с учебной гранатой в руке? — Лариса пожала плечами, а Антон улыбнулся: — я думал, если меня эта гаргарина раздавит, сколько же на земле останется девчонок, с которыми я не успел переспать… Что ж, вот и моя станция, дорогая чайка. Иди сюда, я хочу запомнить вкус твоих сладких губ, — и они слились в нежном и долгом прощальном поцелуе…
Что же было дальше? — спросите Вы. А дальше была жизнь. Пути Ларисы и Антона никогда больше не пересекались, Лариса закончила институт и вышла через год замуж за своего бывшего однокурсника. Синее платье и плиссированная юбка давно ушли из ее гардероба, да и не в них было дело, как потом поняла Лариса.