Мифы о школе

03.06.2018 0 Автор admin

Интервью с американским психологом, профессором Бостонского колледжа Питером Греем (Peter Grey). В марте 2013 года вышла его новая книга под названием «Свобода обучения» («Free to learn: Why unleashing the instinct to play will make our children happier, more self-reliant, and better students for life»).

Uważam Rze: В своей новой книге вы пишите, что школа — эта тюрьма. Довольно смелое утверждение. Вы можете его обосновать?

Питер Грей: Тюрьма — это любое место, где людей лишают свободы и держат помимо их воли «под замком». У школьников нет выбора: они обязаны ходить в школу, даже если им хочется делать нечто совершенно другое. Более того, в большинстве стран они обязаны туда ходить, даже если их родители полагают, что им следует заниматься чем-то другим.

— Вы на самом деле не видите разницы между школой и тюрьмой?

— И в тюрьме, и в школе наказывают за неисполнение приказов. Различия, разумеется, есть. Например, заключенные проводят гораздо меньше времени за точным исполнением того, что им приказано. Помимо этого, тюрьма служит карой, а к школе «приговаривается» каждый ребенок, единственный критерий здесь — это возраст.

— Из ваших слов следует, что учителя — это аналог тюремных надзирателей. Называть учителей «вертухаями» — это не слишком?

— Тот факт, что школа — это тюрьма, остается секретом полишинеля как раз для того, чтобы не задевать чувств учителей, иначе окажется, что масса приличных людей с вполне благими намерениями прикладывает руку к лишению наших детей свободы. Осознать этот факт было бы не слишком приятно.

— А, может быть, школьное ограничение свободы идет детям на пользу?

— Несколько лет назад психологи Михай Чиксентмихайи (Mihály Csíkszentmihályi) и Джереми Хантер (Jeremy Hunter) провели исследование с участием 800 школьников из 33 американских школ. Ученые раздали им специальные часы, по сигналу которых детям нужно было заполнить дневник, описав в нем свое настроение. Оказалось, что наименее счастливыми они были в школе. Любопытно, что резкое снижение настроения происходило уже в воскресенье вечером, когда выходные заканчивались, и приближался момент возвращения в школу.

— Вы хотите сказать, что образование доводит учеников до депрессии?

— За последние годы в США резко возросло количество часов, которые школьники проводят в школе. За тот же период резко увеличился процент детей с психическими проблемами. Например, в 1948 году лишь 4,1% подростков 14-16 лет соглашались при опросе с утверждением «мне кажется, я сойду с ума», а в 1989 — уже 23,4%, то есть — почти каждый четвертый! С 1950 года количество самоубийств среди подростков выросло в четыре раза.

— Откуда вы знаете, что это не случайное совпадение?

— За тот же самый период процент самоубийств в возрастной группе 25-40 лет вырос лишь незначительно, а среди людей старше 40 даже снизился. Депрессии и нервные расстройства чаще всего появляются у людей, которые ощущают, что не могут контролировать свою собственную жизнь. А как ее контролировать, если сначала ты целый день в школе выполняешь инструкции учителей, а потом делаешь дома заданные им домашние задания?

— Может быть, нам следует реформировать систему образования?

— Проблема с системой школьного образования заключается в том, что его задачей всегда было не обучение, а идеологическая обработка и воспитание лояльности властям. Политики пришли к выводу, что государство должно заняться обучением подданных, когда в конце XVIII века в Пруссии граждане начали угрожать существовавшей там феодальной системе: крестьяне бунтовали против своих хозяев, разгорались восстания, все громче говорилось о революции. В 1794 году прусский король Фридрих Вильгельм II объявил, что обязательное образование стало необходимым элементом безопасности государства наравне с воинской повинностью.

— Вы хотите сказать, что государственное образование появилось не для того, чтобы учить тех, кто не мог себе этого позволить сам?

— В начале XIX века три четверти жителей США, включая рабов, умели читать и писать. В развитых странах Европы процент был примерно такой же. Количество грамотных было больше, чем количество рабочих мест, где требовалось такое умение. Так что внедрение государственного образования исходило не из намерения искоренить неграмотность, а из стремления получить контроль над тем, что люди читают, как они мыслят и как они себя ведут.

— Вы говорите о событиях прошлого. Неужели в наше время мы не можем использовать государственное образование так, чтобы оно шло ученикам на пользу?

— Дело в том, что в данной модели образование равняется знаниям, которые взрослые «впихивают» в головы детям. Но такой способ обучения неэффективен. Психолог Лора Шульц (Laura Schulz) провела такой эксперимент: она дала группе детей четырех-пяти лет поиграть с игрушками, в которых при нажатии разных кнопок зажигались лампочки или звучали звуки. Другой группе детей учитель предварительно объяснил, как работает игрушка, и что происходит при нажатии определенных кнопок. Оказалось, что в первой группе дети играли гораздо дольше, чем во второй: те решили, что учитель рассказал им все, что они могут узнать. Нет оснований думать, что в школе не возникает того же эффекта.

— Можно ли мотивировать школьников к обучению оценками или какими-то другими поощрениями?

— В начале 70-х в Мичиганском университете провели эксперимент на дошкольниках, которые очень любили рисовать фломастерами. Их разделили на две небольшие группы: одну попросили нарисовать рисунок, но ничего не предлагали взамен, а второй обещали награду в виде красивого диплома. Рисунки тех, кому предложили «пряник» были гораздо хуже, вдобавок дети провели за рисованием на 50 процентов меньше времени, чем их сверстники из первой группы. Подобные эксперименты проводились на людях разного возраста, и результат был всегда один и тот же: поощрение не только не помогает, но даже вредит процессу обучения.

— Раз государственное образование вредно, что можно предложить взамен?

— На протяжении практически всей мировой истории обучение детей находилось в их собственных руках. Дети рождаются с инстинктивной потребностью в еде и питье, таким же естественным можно назвать их желание учиться тому, что им нужно для нормального функционирования в окружающем мире. Нами руководит врожденное любопытство, желание развлекаться и завязывать отношения. Стремления здорового человека к знаниям неутолимо.

— Вы намекаете, что детям вообще не нужны учителя?

— Многих выдающихся людей, которые достигли успехов в самых разных областях, связывает одно: они не любили школу. Их выгоняли или они уходили сами, а потом получали знания самостоятельно. Здесь можно, например, привести имена Марка Твена, Томаса Эдисона, Уинстона Черчилля, Альберта Эйнштейна или бизнесмена Ричарда Брансона (Richard Branson).

— Вы говорите об исключительных случаях, а что с обычными детьми, не обладающими амбициями менять мир?

— В 1999 году Сугата Митра, который был тогда руководителем научного отдела одной индийской IT-компании, встроил в стену дома в трущобах Нью-Дели компьютер. Большинство окрестных детей не только не видели в своей жизни компьютера, но даже не умели читать и писать. За несколько дней без какой-либо помощи со стороны взрослых они научились включать музыку, запускать игры и играть в них, рисовать в графической программе, пользоваться интернетом. Митра повторял свой эксперимент много раз — и в городах, и в деревнях, и результат везде был одинаков.

— Но для функционирования в современном мире знакомства с компьютером недостаточно. Как быть с другими умениями?

— В конце 60-х годов Даниэль Гринберг (Daniel Greenberg), молодой преподаватель физики из Колумбийского университета, которого беспокоила апатия учеников обычных школ, создал учебное заведение, в котором именно ученики принимают решение, чем им заниматься. Они могут, например, играть на гитаре, лазить по деревьям, ловить рыбу, играть в баскетбол, а заодно изучать математику, физику или географию. Выбор остается за ними.

50 Оттенков Аниме или рассказ о Prison School

Им не ставят оценок и не проверяют тестами.

— Это единственное в своем роде заведение?

— Нет, школа называется Sudbury Valley School и существует уже более 40 лет. В США по такой системе работает 22 школы, в других странах — как минимум 14. Кроме того, в США значительно растет процент детей, находящихся на домашнем обучении. За последние 12 лет их число выросло почти вдвое: до двух миллионов. Это 4% всех детей школьного возраста. Примерно 10% детей, которые учатся дома, свободно выбирают себе то, чем они хотят заниматься. Это движение уже получило свое название — «анскулинг».

— Как понять, смогут ли дети, которые сами решают, чему им учиться, преуспеть во взрослой жизни?

— У меня самого были такие опасения, потому что мой сын ходил в школу Sudbury Valley. Поэтому я провел среди выпускников опрос, результаты которого опубликовали потом в журнале American Journal of Education. Выяснилось, что 75% выпускников школы поступили в вузы. 71% заявил, что они не ощутили никаких негативных последствий того, что они не учились в традиционных школах, а те, у кого в знаниях были какие-то пробелы, спокойно самостоятельно их наверстали. Самое важная и характерная почти для всех выпускников школы черта: они все легко находят работу, а потом занимаются ею с огромным удовольствием.

— Вы считаете возможным, чтобы все школы стали такими, как Sudbury Valley?

— Через 50 лет все традиционные школы будут считаться варварским пережитком прошлого. Нынешняя система делает детей несчастными и испытывает их на психическую прочность. Что еще важнее — она не гарантирует им ни постоянной работы, ни зарплаты, ни безопасности, как было еще несколько десятков лет назад: ведь мест работы, где требуется беспрекословное исполнение приказаний, становится все меньше, а те, что остаются, связаны с низкооплачиваемым трудом. Если мы хотим, чтобы наши дети были счастливы и смогли впоследствии профессионально себя реализовать, мы должны дать им гораздо больше свободы, чем у них есть сейчас.

Оригинал публикации: Szkoła to więzienie

Благодаря развитию коммуникационных средств, всё большее количество людей получило возможно рассказать о своей жизни. Теперь каждый может убедиться, что так происходит не только в его жизни. Вам не пригодилась школьная геометрия? Раньше вы могли подумать, что она нужна многим другим людям. Но сейчас можно пообщаться с множеством людей и выяснить, что большинство школьных, да и институтских предметов не пригождается на работе.

Компетентность школьных педагогов

Самые ожесточённые споры вызывает уровень подготовки школьных учителей. Педагогические ВУЗы не пользуются бешеной популярностью и туда идут те, кто не смог поступить на лингвиста, филолога или дипломата. К тому же, лучшие выпускники устраиваются в частные школы или на различные курсы повышения квалификации. Таким образом, в школы попадают не самые лучшие педагоги, выпущенные отечественными педагогическими ВУЗами. Очень часто, учитель по физике не может привести пример физического закона в реальном мире. Не может объяснить, почему небо синее. Чему они могут обучить детей? Учитель в школе просто следит за изучением книги, выдаёт задания и проверяет их. Педагог ли он?

Альтернатива государственным школам

На сегодняшней день особых альтернатив нет, в виду не развитости образовательного бизнеса и условной бесплатности государственного образования. Но теоретический у школы есть заменители. Даже если оглянуться в историю: состоятельные люди нанимали детям педагогов, а не отдавали в школы. Педагог может обучить предмету намного быстрее, чем делает это школа. Для изучения школьного курса математики не нужно десять лет учить её. В институте дают более объёмный и сложный пласт математики за два года. Так же с педагогами можно выбрать предметы, которые нужны вашему ребёнку. В школе есть много предметов, которые не нужны в жизни и ни как не влияют на общее развитее. Но они отнимают учебные часы.

Сравнения школ в России и США

Составив учебную программу самостоятельно можно уложиться в гораздо меньший срок обучения и дать ребёнку именно необходимые предметы.

Так же существуют частные школы, колледжи и гимназии, где уровень обучения на много выше. Но, к сожалению, они отличаются большой стоимостью и в них так же есть предметы, которые не сильно востребованы в жизни. К сожалению, частные школы – это улучшенный вариант государственный школы, а не иной формат обучения. Но всё же такая школа подготовит ребёнка к реальной жизни гораздо лучше.

Социализация детей в школах

Многие поддерживают школу, как инструмент социализации детей. Но о какой социализации можно вести речь, если детей насильно заставляют учить предметы, которые им не нравятся. При это успехи выделяют по формальному признаку. Учителя не общаются с детьми на равных, они выступают в роли надзирателей, которые следят за детьми. А ребёнок должен сидеть от звонка до звонка и подчинять свои действия звонку. Когда играть, когда учиться, когда есть, строго по расписанию. Школа превращает детей в рабов, а не социализирует их. После школы выходит однородная масса и лишь единицы сохраняют себя.

Таким образом, школа не выполнят ни образовательной функции, ни социальной. Так зачем же государство тратит огромные деньги на поддержание отжившей школьной системы?

Школа и Тюрьма

Бледный Призрак

Я знаю, что серьезные люди мыслят и говорят по-особенному и всегда испытывал некую неловкость от своей наивности и непрофессионализма. Я не владею языком серьезных людей и потому, наверное, моим текстам не хватает солидности…
Помню как в институте преподаватель оказал меня мне большую услугу, помогая составить пояснительную записку к дипломному проекту: я излагал свою мысль, а он переводил ее на специфический язык. Записку я написал, но этот причудливый язык серьезности так и не выучил.
А еще я задаю странные вопросы – страсть не изжитая мною с детства, когда своими бесконечными «почему?» порядком измучил мать. Во время учебы в ВУЗе в рамках практики по социологии требовалось составить небольшой опрос, но мои вопросы по мировоззрению показались преподавателю столь причудливыми, что он, несколько смутившись, решил избавить меня от этого занятия. Я напряг не только его, но и сокурсника, с которым мы делали эту работу. Когда мы все-таки сдали зачет по социологии, он с облегчением выдохнул: «Ну, слава Богу! А я думал, что мы завалим! Ты такой тупой опрос подготовил, с такими глупыми вопросами!» А я тогда пытался узнать у студентов что они думают о смысле жизни, о смерти и тому подобное…
Недавно я третировал своих друзей тем, что пытался выяснить: как они относятся к жизни – как к школе или как к тюрьме? Из этой затеи у меня ничего не вышло, никто меня не понял – что я от них хочу? «Почему именно как к школе и как к тюрьме? А, может быть, у меня совсем иное отношение», — говорили мне. «Какое? Скажи, какое именно?!», — допытывался я, но мне так ничего толком и не отвечали.
Но я не случайно задавал такой вопрос — для меня эта дилемма глубоко пережита, я ее испытал в своем сердце, можно сказать «попробовал на вкус». Понятно, что подобное обобщение грешит неточностями, но мне было необходимо с помощью подобной метафоры ухватить что-то важное, принципиальное. И причем именно сведенное к двум позициями.
Мы находимся сейчас в состоянии идейного хаоса, тотальной неопределенности, когда вокруг плавают осколки старых идеологий, религий. Пытаться просто апеллировать к ним, значит еще больше погружаться в это хаотическое кружение, сплетение запутанных взаимоотношений с целым пучком привычных стереотипов. И мне захотелось все это отмести и как бы разобраться поверх старых шаблонов, проникнуть в суть с помощью «детского вопроса».
Каждый из нас проживает жизнь, находится внутри этого динамичного опыта бытия. И у каждого есть (возможно, не вполне осознанное) отношение к жизни. Конечно, отношения разные, как разны сами люди, — тут поле с бесконечным многоцветием. Но чтобы разобраться, требуется многообразие свести к некой простоте. Такое упрощение приводит к большим погрешностям, которые окупаются тем, что мы можем с ее помощью уловить важную, напряженную оппозицию.
Космогонические мифы, как правило, начинаются с расчленения изначального существа, олицетворяющего хаос. Чтобы расчленить хаотичность современности я и задаю свой наивный вопрос, который мне позволяет построить изначальные координаты, оси для дальнейшего строительства космоса. И речь в данном случае не идет о простом сопоставлении существующих традиций, т.к. здесь на самом деле все очень не просто. Я очень часто видел, как в рамках одной традиции, одной конфессии под личиной общей догматики подчас уживаются противоположные энергии. Люди порой формально придерживаются одних догматов, но «дышат разным воздухом»…
Что такое отношение к миру, как к школе по моему представлению? Это отношение к жизни как процессу обучения и совершенствования души. Мы не просто претерпеваем трудности, но приобретаем необходимый опыт для своего восхождения. Ничто не пропадает впустую, все идет в копилку нашего совершенствования. В житейских невзгодах нет бессмысленного страдания – это все работа нашего усовершенствования.
Джек Корнфилд в книге «Путь с сердцем» пишет о практике «превращением трудностей в Путь»: «Она заключается в том, чтобы относиться сознательно к нежелательным для нас страданиям, к печалям своей жизни, к внутренней борьбе во внешнем мире; практика пользуется этими обстоятельствами как почвой, питающей наше терпенье и сострадание, как местом для развития большей свободы и нашей истинной природы. Наша духовная жизнь может открыть некое измерение нашего бытия, где каждый человек, которого мы встречаем, может нас учить подобно Будде, и всё, к чему мы прикасаемся, становится золотом. Чтобы сделать это, нам необходимо, чтобы сами наши трудности стали местом практики. Тогда и жизнь становится не борьбой с её успехами и неудачами, а танцем сердца». Вот что такое отношение к жизни, как к школе.
Иисуса в Евангелии называют Учителем. Геннадий Фаст в «Книге об Иисусе Христе» пишет: «Как обращаются в Евангелии ко Христу Его ученики, Его последователи и даже Его противники — книжники и фарисеи? Как они Его называют? Учителем. В этом есть что-то глубинное и очень важное. А как назывались люди, последовавшие за Христом, уверовавшие в Него? Православными? Католиками? Христианами? Тоже нет. Они назывались учениками. Слова «христианин» в то время еще не существовало. Оно появится не скоро, и не в Иерусалиме, а в языческом городе Антиохии Сирийской, или в Великой Антиохии, когда туда будет занесено христианство. Слово «католик» появится только к концу I века, а слово «православный» — и того позже. Эти наименования приходят в свое время по тем или иным обстоятельствам церковной жизни, а вот слова «Учитель» и «ученики» были изначально.
Учитель наставляет учеников, ходит с ними по пшеничному полю, плывет с ними в лодке через Геннисаретское озеро. Он учит их, немного отчалив от берега, на котором собрались люди слушать Его, и в синагоге, и даже в Храме. Учитель и ученики — это глубинная природа отношений Христа с Его последователями».
И сам Спаситель говорит: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня». «…Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос».
Бог есть Учитель, а мир тогда есть школа – в глубочайшем, духовном понимании. Смысл такого Учительства заключается в Любви и Жертвенности.

Тюрьма и школа. Найди отличия

Бог любит и учит, возвышает, притягивает к Себе, вдохновляет на совершенствование. Такой взгляд на мир полон оптимистичной веры в восхождение духа, в то, что приобретенный опыт не пропадет даром, не растает в бездне небытия и всякое верное усилие не потрачено напрасно. Какой смысл заключается в словах «вечная память»? Кто обладает такой «вечной памятью», которая не позволяет даже самому неприметному существу растаять в небытие? Все пребывает в «вечной памяти» Отца Небесного.
Это один полюс, а есть другой – противоположный: отношение к миру, как к тюрьме, в которую мы заключены по злому произволу несовершенного, темного демиурга. Мы томимся в темнице, претерпевая бессмысленные страдания, и у нас формируются две стратегии. Первая – это побег. Мир – неисправимая тюрьма духа, из которой можно только вырваться на свободу. И средства побега могут быть разные, диапазон очень широк, но самое главное настрой: «О, дальше, дальше от этой смрадной дыры!» Вторая стратегия – стратегия насилия. Демиург устроил этот мир на чистом произволе, он создал большую, вселенскую камеру пыток. Как можно уподобиться ему, приобщиться к его силе? Только подражая, т.е. самому став насильником и палачом. Из этого рождаются тюремные иерархии властвования, подавления, «опускания» и т.д. Причем речь, опять же идет не только о физическом подавлении, но и о более тонких, интеллектуальных формах насилия. Если в восприятии мира, как школы, все пронизано духом любви и братства, то в тюремном мировоззрении царит дух конкуренции и враждебности: демиург не любит нас, мы не любим его и друг друга. Смысла нет, надежды нет, есть игра бесконечного мучения, стоны жертв и дьявольский хохот палачей.
Конечно же, — это обобщения, очень далекие от реальности. Но в области «последних вопросов» все время приходится прибегать к обобщениям и упрощениям, чтобы оформить важный символ. Я через символику школы и тюрьмы попытался обозначить разнонаправленные мировоззренческие векторы, наметить определенную динамику, устремленность душ. И я даже не собираюсь в данном случае ударяться в морализаторство и говорить о том, что одно плохо, а другое хорошо. Можно развернуть целую дискуссию о том, что более соответствует «объективной реальности». Но я скажу о своем опыте, о том, что переживаю в своем сердце. Когда я представляю мир, как школу Бога – мое сердце оживает и радуется. Когда она мне кажется темницей – моя душа умирает.
И есть порядком забытое искусство «различения духов». Бог в православии называется «жизнеподатель» и, как мне кажется, в данном случае имеется в виду не только акт творения, но и то, что Бог подает нам жизнь каждую секунду. И когда мы смотрим на Него – мы оживаем, когда отворачиваемся – начинаем умирать. И еще напомню слова Спасителя, который сказал о дьяволе: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины».
Конечно, для серьезных людей – это вряд ли послужит критерием. Но все-таки можно ведь хотя бы обращать внимание на то, какое действие на наши души, на наши сердца оказывают те или иные идеи – оживляют они их или отравляют холодным ядом…

© Copyright: Бледный Призрак, 2016
Свидетельство о публикации №216083001528

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Бледный Призрак

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Бледный Призрак

Мифы и факты о школе «Start Up» или кому в Интернете на хвост наступили?

Не забудьте нажать на кнопку «ВКонтакте» или «Фейсбук» и поделитесь этой статьей в социальных сетях!

О школе «Start Up» бурлит Интернет: ходят слухи, сплетни, басни, страшилки… Все эти признаки указывают на необычайную популярность ресурса. Ибо там, где много шума, всегда собирается толпа зевак, начинает щелкать семечки и обсуждать предмет, вокруг которого сыр-бор разгорелся.

Что же такое на самом деле «Start Up»? Почему слышны крики: «Твой Старт» – развод! Вас хотят обмануть!»?

Чтобы ответить на эти и другие вопросы, попробуем развенчать мифы и раскрыть секрет популярности данной школы.

Миф:
«Start Up» – это нелегальная система раскрутки сайтов, от которой один лишь вред.

Факт:
Школа «Start Up» – это ресурс, который бесплатно обучает всех желающих созданию своих блогов и сайтов.

В доходчивых и пошаговых уроках объясняется, как создать сайт, чем его наполнить, как продвигать свое детище в социальных сетях и поисковых системах легально, без левых накруток.

Более того, школа учит, как можно заработать на сайте, как подбирать контекстную рекламу, продавать ссылки, работать в партнерских программах и сдавать свободные места на сайте под рекламу других ресурсов.

«Start Up» – хорошо продуманная обучающая система. Уже тысячи людей прошли бесплатные курсы и остались довольны результатами.

Миф:
«Start Up» – это бесплатный сыр в мышеловке: как только вы туда попадаете, с вас тут же начинают тянуть деньги.

Факт:
Да, помимо бесплатных курсов, есть продвинутая программа за деньги. Но форма обучения – прозрачная и открытая для всех студентов. И если кто-то не доволен результатом, то действует система возврата оплаты. Однако такие случаи практически отсутствуют. Тысячи людей начинают свои индивидуальные проекты с нуля и добиваются успехов.

Среди выпускников школы «Start Up» множество успешных сайтов:

Сергей Самойлов –

Елена Иванова –

Татьяна Челак –

Дмитрий Юдин –

Ольга Смирнова —

И это далеко не полный список!

Любое обучение в «Start Up» – платное или бесплатное – дает практические знания и никогда не обещает мгновенного обогащения! На первом же занятии четко звучит мысль: халявы нет и не будет, и чтобы достичь высот, нужно много и целенаправленно трудиться. Поэтому крики о том, что «Твой Старт» – лохотрон!», беспочвенны и безосновательны.

Школа и тюрьма

Лишь труд и настойчивость позволяют добиться отличных результатов.

Миф:
«Start Up» – мыльный пузырь, МЛМ, пустая оболочка, а вся ее бесплатная продукция – низкокачественный товар.

Факт:
У школы десятки тысяч положительных отзывов, довольных студентов, что смогли осуществить свою мечту – создать свой бесплатный сайт. Создатели школы – живые люди, которые не прячутся в тени и всегда открыты к конструктивному диалогу.

Все курсы «Твоего Старта» адаптированы под новичков, которые осваивают мир Интернета и хотят стать успешными. Именно поэтому такой популярности достигла школа, где каждый студент на простом, понятном языке, пошагово может научиться премудростям  и тонкостям сайтостроения. И результат такого обучения – реальный, видимый, ощутимый. На него можно посмотреть, им можно гордиться. А все досужие сплетни – не более чем пустые, необоснованные слова.

Все завистники и злопыхатели, трубящие по всему Интернету, что «Твой Старт» — лохотрон, которые ищут способы раздуть несуществующий огонек нездорового ажиотажа шипением: «Твой Старт» – развод», однажды разобьют себе лоб о правду, которая и так видна, как на ладони.

Интернет дает людям много возможностей для реализации. Важно только правильно выбрать свой путь и идти к цели, невзирая на трудности и препятствия. И тренинг-центр «Твой Старт», школа «Start Up» продолжат свое дело – обучение людей.

Войну выигрывает не тот, кто сильнее и нападает из-за угла, а тот, кто выбирает правильную тактику и парирует любые удары.

Главное, чему учит школа — как найти свое место в жизни.

Различные предметы, которые дети проходят в школе, являются лишь средством для достижения этой цели. В прежние времена считалось, что задача школы — научить детей читать, писать, считать и запомнить некоторые цифры и факты.

Один замечательный учитель говорил, что, учась в школе, он должен был выучить наизусть определение предлогов: "Предлог — это слово, имеющее значение положения, направления, времени или другое абстрактное отношение; употребляется для соединения существительных или местоимений с другими словами в адвербиальном или адъективном смысле". Разумеется, он ничему не научился, запомнив это правило. Человек действительно обогащается знаниями только тогда, когда эти знания для него что-то значат.

Одна из задач школы преподавать предметы в такой интересной и живой форме, чтобы ребенку самому захотелось изучить их и запомнить.

Изучение по книгам и при помощи бесед довольно ограниченно. Предмет постигается гораздо глубже и быстрее, если его изучают в реальной обстановке. Дети усвоят больше арифметических действий за неделю, если дать им возможность обслуживать школьный магазин, подсчитывать сдачу, вести учет, чем они выучат за месяц по книгам с безликими цифрами.

В обширных знаниях мало пользы, если человек не умеет быть счастливым, не умеет уживаться с людьми, не справляется с работой, которой он хочет заниматься. Хороший учитель пытается понять каждого ребенка, чтобы помочь ему преодолеть свои слабые стороны и стать человеком с широким кругозором.

Ребенку, которому не хватает чувства уверенности в себе, нужно дать возможность проявить свои способности.

Выскочку и очковтирателя надо научить добиваться признания честным трудом.

Ребенку, не умеющему заводить друзей, нужно помочь стать более общительным и привлекательным в глазах товарищей.

Ребенка, который кажется ленивым, нужно чем-то увлечь.

Школа может добиться успехов лишь до определенного предела, если она пользуется только сжатыми программами, по которым весь класс читает хрестоматию от страницы 17 до страницы 23 и делает упражнения по арифметике на странице 128 учебника. Такое обучение подходит среднему ученику, но для способных ребят оно слишком скучно, а плохие ученики не успевают за программой.

Если ребенок не любит книги, такой тип обучения заставит его искать развлечений на уроке. Такая школьная программа ничем не поможет девочке, которой одиноко, или мальчику, который не умеет считаться с товарищами.

Как сделать школьные занятия живыми и интересными. Если вы найдете действительно интересную и живую тему, вы сможете использовать ее для изучения всех предметов. Например, во втором классе основная тема — индейцы. Чем больше дети узнают о жизни индейцев, тем больше им хочется знать. В хрестоматии содержится история индейцев, с которой детям действительно интересно познакомиться.

По арифметике они изучают, как индейцы считали, и что заменяло им деньги. Таким образом, арифметика — уже не отдельный предмет, но полезная жизненная необходимость.

География — это не просто пятна на карте, а места, где жили индейцы, где они путешествовали, это сведения о том, чем отличается жизнь на равнине от жизни в лесу.

На уроках по естествознанию дети могут делать краски из ягод и красить ими материю или могут выращивать кукурузу. Они могут также делать луки и стрелы и индейские костюмы.

Некоторым людям не нравится мысль, что школьную программу можно сделать интересной. Они считают, что ребенок должен научиться делать неприятное и трудное. Но, если вы оглянетесь вокруг, вы увидите, что наиболее преуспевают в жизни те, кто любит свою работу, если не считать случаев, когда человеку просто везет.

В любой работе есть много скучного и неинтересного, но вы делаете это потому, что видите необходимость и связь рутинной работы с ее увлекательными сторонами. Дарвин был никудышным учеником по всем предметам, но позже он заинтересовался вопросом о происхождении жизни, провел одно из самых трудоемких и тщательных исследований, которое когда-либо знала наука, и разработал теорию эволюции.

Мальчик может не видеть никакого смысла в геометрии, ненавидеть ее и плохо по ней успевать. Но, если он становится военным летчиком, он видит, для чего нужна геометрия, и понимает, что с ее помощью можно спасти жизнь всего экипажа. Тогда он сидит над той же геометрией все ночи напролет.

Хорошие учителя ясно понимают, что каждому ребенку необходимо развить самодисциплину, чтобы стать полезным членом общества. Но они по опыту знают, что дисциплину не наденешь на ребенка, как наручники. Дисциплина — это то, что развивается внутри человека. Прежде всего, ребенок должен понять цели своей работы и почувствовать ответственность перед другими за ее выполнение.

Как школа помогает "трудным" детям

Интересная, гибкая программа имеет и другие преимущества, кроме того, что она делает школьные занятия увлекательными. Например, мальчику с трудом давалось чтение и письмо в первых двух классах, где обучение велось по предметам. Он остался на второй год. В глубине души ему было стыдно за свою неудачу. Но он в этом не признавался, уверяя, что ненавидит школу. Даже до того, как начались его школьные неприятности, он плохо уживался со своими товарищами. Сознание того, что все считают его тупицей, только ухудшало дело. Самолюбие ребенка было ранено. Иногда он начинал бравировать перед классом.

Учительница думала, что он нарочно плохо себя ведет. На самом деле ребенок пытался таким неудачным способом привлечь внимание коллектива. Это был здоровый импульс избежать исключения из коллектива.

Ученик перешел в другую школу, которая была заинтересована не только в том, чтобы научить его читать и писать, но и помочь ему найти свое место в коллективе. Учительница узнала из разговоров с его матерью, что он любит рисовать и плотничать. Она увидела в этом возможность использовать положительные качества ребенка в классе. Дети были заняты рисованием картины из жизни индейцев, которую собирались повесить на стене в классе. Они также совместно делали макет индейской деревни. Учительница включила мальчика в обе эти работы. Это была работа, из-за которой ему не нужно было нервничать, — он умел ее делать. Постепенно его все больше заинтересовывали индейцы. Чтобы правильно нарисовать свою часть картины и правильно сделать свою часть макета, ему потребовалось почитать об индейцах. Он хотел научиться читать. Он стал стараться. Его новые одноклассники не считали его тупицей из-за того, что он не умел читать. Они больше думали о том, как хорошо он рисует и делает макет. Иногда они хвалили его и просили помочь. Мальчик начал "оттаивать". В конце концов, он ведь так долго добивался признания и дружелюбия! Чувствуя себя прочно в коллективе, он стал более общительным и дружелюбным с товарищами.

Связь школы с жизнью

Нужно, чтобы школа давала своим ученикам непосредственные знания об окружающей жизни, о местном сельском хозяйстве, о работе фермеров, бизнесменов и рабочих, чтобы они видели связь между знаниями, получаемыми в школе, и реальной жизнью. Школа организует поездки на близлежащие промышленные предприятия, приглашает различных специалистов для бесед со школьниками, поощряет дискуссии, возникающие на уроках. Если тема занятий, например, продукты питания, можно дать возможность классу понаблюдать, как молоко сначала отдаивают, потом пастеризуют, наливают в бутылки и доставляют в магазин.

Ученики старших классов и студенты имеют дальнейшую возможность изучать мир в летних трудовых лагерях, где они работают на фабриках и фермах вместе с учителями, а потом обсуждают увиденное, и им яснее становятся трудности различных специальностей и пути их преодоления.

Демократия способствует дисциплине. Хорошая школа должна учить пользоваться демократией как образом жизни и работы.

Сравнение тюрьмы и школы

Если учитель ведет себя как диктатор, никакие книги не помогут ему привить детям демократические убеждения.

Хороший учитель поощряет учеников принимать участие в планировании различных мероприятий, в обсуждении способов их осуществления, разрешает им самим распределять обязанности. Так дети учатся ценить друг друга, так они учатся претворять планы в жизнь не только в школе, но и потом, в окружающем мире.

Опыт показал, что если учитель руководит каждым шагом своих учеников, они работают, пока он рядом, но стоит ему уйти, дети перестают работать и начинают шалить. Дети приходят к выводу, что занятия — это ответственность учителя, а не их, поэтому, как только учитель отвернется, они пользуются возможностью делать то, что им нравится. Но, если дети сами выбирают и продумывают свою работу и выполняют ее совместно, всем коллективом, они работают с одинаковым усердием, как при учителе, так и в его отсутствие. Почему? А потому, что они знали цель своей работы и все ее этапы, которые им предстояло проделать. Они чувствовали, что это их работа, а не учителя. Каждый из ребят охотно выполнял порученную ему часть работы, потому что он гордился своей ролью уважаемого члена коллектива и чувствовал свою ответственность перед другими детьми.

Все, кто имеет отношение к детям, должны работать сообща. Даже самые лучшие педагоги не в состоянии самостоятельно преодолеть все трудности воспитания ребенка. Им необходима помощь родителей. Для этого существуют родительские собрания и частные беседы, в которых учитель и родители могут поделиться своими знаниями о ребенке, объяснить свои цели и взгляды на воспитание.

Учитель может также связаться с пионервожатым, с врачом, у которого лечится ребенок, и с другими лицами, связанными с ним. Каждый из них сумеет проделать более успешную работу в контакте друг с другом. Такой контакт особенно важен для ребенка с хроническим заболеванием. Учитель должен знать, в чем суть заболевания, в чем состоит лечение, чем он может помочь и зачем он может понаблюдать, пока ребенок в школе.

Для лечащего врача также важно знать, как болезнь влияет на его занятия в школе, чем школа может помочь ребенку и каково должно быть лечение, чтобы оно не противоречило той работе, которую проводят с ребенком в школе.

Некоторые проблемы воспитания не поддаются разрешению силами только учителя и родителей, несмотря на все их усилия и чуткость. В этом случае нужна помощь специалиста по детскому воспитанию. До сих пор в школах еще почти нет детских психиатров. Но в некоторых школах работают консультанты по детскому воспитанию, психологи или школа приглашает для консультаций педагогов, профессией которых является помогать детям, родителям и классным руководителям понять и преодолеть трудности, которые ребенок переживает в школе. Если такого специалиста в школе нет или учитель считает проблему слишком запущенной, разумнее обратиться к детскому психиатру.

Как добиваться хорошей школы. Родители иногда говорят: "Хорошо вам говорить об идеальных школах, но в школе, где учится мой ребенок, преподавание ведется по трафаретным программам, и я ничего не могу с этим поделать". Это не так. Каждый город может иметь такие школы, какие нужны детям. Усовершенствование школьной системы обучения — дело каждого гражданина; так осуществляются демократические права. Но необходимо ясно представлять, какой должна быть хорошая школа.

Родители могут принять активное участие в работе родительских советов, регулярно посещать родительские собрания, показать учителям и руководству школы, что им небезразлично, как ведется обучение, и что на их поддержку можно рассчитывать при введении новых, прогрессивных методов обучения. Ни одна школьная система обучения не может быть идеальной, но для усовершенствования ее необходима заинтересованность и активное участие всех ее граждан.

Многие люди не осознают, как много значит хорошая школа в развитии счастливых граждан, полезных своей стране. Они возражают против увеличения бюджета на образование, который можно использовать для повышения заработной платы учителей, для сокращения числа учеников в одном классе, создания школьных лабораторий и мастерских, для внешкольной программы. Не понимая ценности таких мероприятий, многие считают их излишеством, развлечением, средством обеспечить учителей работой. С финансовой точки зрения такое отношение означает экономию в мелочах и расточительность в крупном. Деньги, разумно потраченные на заботу о детях, сторицей возвращаются обществу.

Первоклассные школы, которым удается заинтересовать детей и помочь им почувствовать себя полноправными и полезными членами коллектива, значительно сокращают рост безответственных и преступных элементов. Но ценность таких школ еще ярче проявляется в других детях (которые в любом случае не стали преступниками), которые впоследствии находят свое место в обществе, становятся лучшими работниками, сознательными гражданами, более счастливыми в личной жизни. Разве это не лучший способ расходовать государственные средства?