Мама сын дочка

21.02.2020 0 Автор admin

Мама сделала из сына дочь

Сделали девочкой

Наталья и Олег, семейная пара, не могла иметь детей по причине бесплодия у Натальи. Около двух лет с момента свадьбы они жили, мучаясь от нехватки нормальной полноценной семьи которую могут дать только дети.

Наталья мечтала о ребёнке и в конце концов не выдержала и уговорила мужа взять его с детского дома. Наталья хотела девочку и они решили взять девочку.

Когда семейная пара пришла за ребёнком в детский дом и выбирала понравившегося малыша, к сожалению не одна из девочек ей не пригляделась и пришлось всё-таки выбрать мальчика.

Теперь у Натальи и Олега начал жить Виталий. Он был ещё 7-ми летним пацаном, слабо приученным к домашнему уюту и самостоятельной жизни и пришлось его всему заново учить. Первые дни было заметно как Виталий чувствует себя не обычно и не комфортно, привыкший к детскому дому ему сложно адаптироваться в квартире. Но что это, по сравнению с опекой пусть не настоящих, но всё равно любящих родителей, которые теперь появились у мальчика. Постепенно мальчик свыкался и вливался в новую семью.

Примерно через год, Наталья и Олег начали менять своё мнение отношение к мальчику, Виталий начинал доставлять всё больше неприятностей, капризничал и вредничал, и никакие наказания его не вразумляли. Наталья уже пожалела, что не взяла девочку как это планировала изначально. По сравнению с мальчиками, девочки спокойные и некапризные, за ними гораздо легче следить. Наталья часто переживала по этому поводу и просила Олега сделать что-нибудь.

Но они не могли заводить ещё одного ребёнка – это было бы уже слишком, их семейного бюджета едва хватало на троих членов семьи.

Несмотря на то что это подло и неблагородно, Наталья даже хотела вернуть Виталия обратно в детский дом, чтобы обменять его на какую-нибудь девочку. Но воспитатели детского дома отказали Наталье, сказав что делать такое и морально и юридически нельзя.

Но Наталья не смирилась с этим. Она уже стала ненавидеть Виталия из-за того, что он вытворяет в квартире, проявляя своё хулиганство и мальчишескую шалость. И вот однажды она сказала Олегу:

– Олег, сделай что-нибудь! Я хочу девочку, я не могу так больше жить!

– Но как мы можем взять девочку если у нас уже есть мальчик? – сказал Олег.

– Не знаю! Как нибудь! Давай сделаем из этого мальчика девочку? А? Может получиться? – сказала жена.

– Ты понимаешь что говоришь, Наталья?

– Понимаю! Это можно сделать! Я читала о таком явлении как смена пола в журнале. Я уже не могу с этим Виталием больше жить! Мне нужна девочка!

– Какая ещё смена пола? Ты что? Это же опасно – сказал Олег, – нет нам надо как-то смирится с тем что есть.

Но Наталью было уже не остановить. Она теперь загорелась идеей сделать пусть и не настоящую, но всё таки девочку из Виталия.

Наталья подошла к мальчику и напрямую спросила:

– Виталий, ты не хотел бы стать девочкой?

– Что-что?

– Ну девочкой не хотел бы стать?

– Нет не хотел бы! – и мальчик засмеялся, усмотрев видимо в “мамином” вопросе смешную шутку.

Наталья больше не стала с ним говорить. На следующий день ею было куплено большое количество одежды для девочек – платье, трусики, х/б колготки, маечка, бантик. Одежда это предназначалась конечно же для Виталия, но он пока ничего не знал об этом.

Виталий как обычно играл в свои солдатики, орал, смеялся, шалил. Его было трудно вразумить, чтобы он был спокойным. Наталья попросила Виталия подойти к ней. Даже такую простую просьбу капризный Виталий с трудом выполнял. В конце концов он подошёл.

– Переоденься Виталий! Я тебе купила новую одежду.

– Какую? – любопытный Виталий хотел сразу посмотреть во что ему предлагают переодеться. Но мама всю одежду спрятала и не показывала мальчику.

– А ты сначала разденься полностью. А потом я тебе покажу какую.

– А может сначала покажешь?

– Нет Виталий, давай, раздевайся, – Наталья специально говорила ласковым, спокойным голоском, чтобы Виталий послушался её и ничего не заподозрил.

Виталий разделся. Наталья взяла всю старую мальчишечью одежду Виталия и спрятала её подальше. Затем она вытащила из шкафа всё то, что приготовила для сынишки.

– Так, сейчас ты оденешься как девочка! За любые возражения будешь сильно наказан.

Виталий сказал:

– Нет. Я не одену это!! – мальчик был сильно удивлён и испуган.

– Ты хочешь, чтобы мы тебя вернули обратно в детский дом! Одевай, я сказала немедленно!!!! – громко закричала на Виталия мать.

У Виталия на глазах проступили слёзы. И он под страхом наказания надел всю девчоночью одежду приготовленную для него мамой. Трусики, платье, колготки. Теперь Виталий стал выглядеть прямо как девочка.

– Ну вот, а ты боялся! – у мамы на лице проступила улыбка. – Какая же ты красивая! Просто лапочка.

Наталья невероятно обрадовалась, когда переодела Виталия. Наконец-то её мечта иметь девочку начала сбываться! Мама широко улыбалась, глядя на “девочку”:

– Ох, как хорошо то! Теперь у нас девочка! Как же тебе всё хорошо подошло. Олег!! Олег! – она позвала мужа.

Муж пришёл и открыл рот, увидев Виталия.

– Что ты сделала с ним? Он же плачет! – сказал муж.

Но жену уже было не переубедить. Она была счастлива видеть в Виталии девочку.

– Ну и что, что плачет, поплачет и перестанет. Зато какая красивая девочка!!

Сын больше не играл с солдатиками в этот день, не капризничал и не буянил, он был тихим как никогда и родители должны были быть рады хотя бы тому что привычный шум в доме прекратился.

На следующий день Виталию были купленны куклы, расчёстки и различные девичьи “фенички”. Все его солдатики и машинки были выброшены в мусорное ведро. Преобразилась его комната, мама купила розовые простыни, подушку с вышитыми кружевами, большое зеркало на стену, новые шторы с женственно розовым цветочным обрамлением.

Вся мальчишесья одежда была выброшена. Виталин гардероб стал напоминать девичий.

Сам Виталий утром отказывался одеваться. Спал он в одних девичьих трусиках. После сна Виталию нужно было во что-то одеться и не найдя нигде своей мальчишечьей одежды, он погрустнел и ничего одевать не стал.

Пришла мама. У мамы было прекрасное настроение и она не могла скрыть от сына улыбку.

– Что пригорюнился? Почему не одеваешься? – спросила Наталья, но ответа не последовало. – Хорошо тогда я тебя сама одену.

– Не надо! Не надо! – Виталий начал вырываться и кричать.

– Не бойся! Иди сюда! Платье не кусается!

Мама схватила Виталия и начала насильно пытаться одеть его в платье. С горем пополам это получилось. В платье Виталий смотрелся как девочка.

– Теперь одень колготки!

– Нет! Отстань от меня! Я хочу одеваться как мальчик! Где моя обычная одежда?! – сказал Виталий.

– Одевай колготки я сказала! Твоей обычной одежды больше нет. Ты теперь навсегда будешь девочкой.

– Не хочу я быть девочкой! Дай мне обычную одежду! – говорил Виталий.

– Нам мальчик в семье не нужен! Нам нужна девочка! И ты станешь девочкой! Понятно?

Виталий опять заплакал.

– Олег, принеси ему куклы, чтобы он не плакал! – сказала жена.

Олег быстренько подал новые только вчера купленные куклы. Мама начала рассказывать Олегу, про куклу, говорила о том какая это красивая кукла и как она просит чтобы с ней поиграли. За куклой надо особенно следить, ведь она такая красивая.

Сквозь слёзы слова доходили до Виталия. Ему ничего не оставалось как взять куклу в руки и попытаться как-то с ней немного поиграть.

– Вот так, вот так. Погладь эту куклу. Сделай ей причёску. Эта кукла твоя. Красивая, да девочка?

Ответа не последовало.

– Хочешь стать такой же как эта кукла?

– Не хочу.

– Извини, Виташа, но придётся.

Далее Виталий пытался как-то успокоится, он отвернулся от мамы и что-то там начал делать с куклой.
Олег сказал:

– Вот видишь он играет. Пойдём отсюда.

И родители ушли, оставив мальчика играть.

Изо дня в день мальчика одевали в девочку, заставляя его забывать о прежней мальчишечьей жизни. Судя по тому что мальчик часто плакал, он был очень шокирован переменами и подавлен. Но даже тут мама пыталась всё свести к простому:

– Виталя. Мальчики ведь не плачут. Плачут только девочки. Значит ты действительно девочка! – и этот вывод маму радовал.

Но к сожалению Виталий не хотел быть девочкой поначалу и маме пришлось очень тяжело возиться с ним, чтобы сломить мальчика, подавив в нём мальчишечье эго. Психика ребёнка который жил много лет как мальчик, просто не могла за такой короткий срок измениться. Тут нужен был особый, взвешенный подход. Насилие действовало только для того, чтобы мальчик одевался в девичью одежду. А изменить его характер, сделать его изнутри девочкой было гораздо сложнее чем сделать его девочкой снаружи.
Мама перелистала много книг по психологии детей разных полов и сделала некоторые выводы о том как нужно обращаться с девочками.

Для начала, чтобы ребёнок быстрее адаптировался ему нужно было дать настоящее девичье имя и постоянно называть его этим именем. Имя было придумано похожее на имя Виталий, – Вика. И в отношении к Вике нужно было руководствоваться теми принципами, которые применимы к девочкам, то есть вести себя с Викой надо было так, как будто он действительно девочка.

Нужно было делать это совместно с мужем, Наталья объяснила ему чтобы он тоже называл Виталия Викой и обращался к нему так как с девочкой. Олег был не против, он уже смирился с тем что у них теперь вместо сына дочь.

С этого момента Виталий стал Викой. Он уже давно ходил в платьях, колготках, для него они стали привычны. Несколько недель самой тяжёлой адаптации у Виталия были уже позади и сейчас он уже перестал быть таким грустным и подавленным как раньше. Тем не менее Виталий всё равно не осознавал себя девочкой. Когда родители его стали называть Викой, мальчик заметно смущался.

– Вика, ты сегодня уже играла с куклами?

-Да.

– Тебе понравилось?

На этом “Вика” ничего не отвечала, боясь сказать “да”.

Когда родители ходили на прогулку с Викой, то мальчика одевали полностью в девчачью одежду, одевали на ноги девичьи босоножки, а чтобы по лицу было сложнее догадаться что это мальчик, напудривали ему щёчки.

Идя по улице Вика был похож на обычную девочку и никто не мог ничего догадаться. Но единственное, что могло испортить впечатление – это его мальчишечий голос с которым нужно было ещё работать.
Постепенно приёмного сына готовили к школе, куда он должен был скоро пойти в первый класс. За оставшееся время летних каникул, нужно было успеть максимально сделать из Виталия девочку. Таким образом, чтобы в этой девочке было нельзя узнать мальчика, а за такой короткий срок который оставался до школы сделать это было очень сложно.

Нужна была гормонотерапия и психотерапия. Этим теперь всерьёз занялась мама…

Виталия подготавливать к школе начали за два месяца до 1 сентября. Купили ему в первую очередь все школьные принадлежности – красивый девчоночий портфельчик, тетрадки, ручки, учебники. Также купили ему ещё одну куклу. А платье на первое сентября ещё пока не выбрали.

С Виталием иногда возникали разногласия.

– Мама, я не хочу быть девочкой! – говорил Виталий, – я не девочка! Отстаньте от меня! Переоденьте меня обратно.

– Нет, Викуша, ты будешь девочкой. Обязательно будешь девочкой, – мама говорила это уверенно и строго, – прекрати упрямничать. Поиграй с куклой. Ты играла сегодня с куклой?

– Нет. Я не хочу играть с куклами.

– Олег!!! Олег!! Принеси Вике куклу.

Олег вернулся из комнаты с куклой в руках.

– Вот. Возьми её. Поиграй.

Потому что у Виталия больше не было игрушек кроме этих кукол, ему ничего не оставалось как играть с куклами.

Мама также учила Виталия рисовать цветочки и девочек в разных красивых платьях. Рисовать у Виталия получалось неплохо, он был талантливым мальчиком. Но нужно было постоянно контролировать его, потому что оставшись без контроля он начал рисовать самолёты и танки, а это не нравилось Наталье.

– Ты девочка! И ты должна рисовать красивые цветочки, траву, девочек в нарядных платьях! – говорила мама.

И Виталию приходилось слушаться и делать то что ему говорят.

Постепенно время шло и нужно было уже позаботиться о покупке школьного платья для Вики. Мама взяла Вику с собой в магазин детской одежды и подойдя к прилавку девчоночьей одежды, предложила Вике самой выбрать что ей хотелось бы взять. Грубый голос мальчика, скрывающегося за одеждой девочки, выдавал его:

– Я ничего не хочу. Пойдём домой!

– Нет, Вика, ты должна выбрать!

– Но что мне выбирать? Тут одни платья для девочек!

– Значит я сама тебе выберу. – Наталья бегала глазами по прилавку, – дайте посмотреть пожалуйста вот это платье! – указала она на одно из платьев.

Продавщица поднесла платье, позволив его рассмотреть Маме со своей “дочкой”.

– Ну. Тебе нравится?

Вика ничего не ответила.

Это было типичное школьное чёрное платье с белым воротничком, и кружевными вышивками на рукавах и переднике. На 1 сентября большинство девочек придёт именно в таких платьях. Поэтому Наталья не долго думая купила его и своей “девочке”.

Сложив платье в сумку, мама повела Виталия к следующему прилавку где выбирала колготки для сынишки. С колготками было сразу всё понятно – нужно было брать белые красивые колготочки, в которых должны быть одеты все девочки на 1 сентября. Мама купила две пары белых толстых колготок с красивыми орнаментными узорами по их длине.

К этому школьному костюму мама также докупила ещё две вещи, которые для Виталия были уж совсем унизительны. Это красивые беленькие девичьи трусики, с розочкой посередине, и кружевная маечка под низ платья.

Дело было сделано. Одеждой Наталья и Олег не обделили приёмного сына. Денег у них было достаточно, чтобы содержать семью в должном виде, и тратить на детдомовского отпрыска большие денежные суммы. Ведь чтобы полностью собрать в школу ребёнка нужно было немало раскошелиться.
Вику записали в одну из близлежащих школ как девочку. Сделать это сразу не удалось, поскольку приёмное отделение школы затребовало документы на девочку, а таковых документов у родителей не было. Пришлось договариваться со школьными работниками через бутылку водки и дружескую беседу. Через пару часов всё удалось “замять” и Вика Иванова уже значилась в списках под номером 29.
До школы оставалось совсем мало времени и родители усиленно обучали Вику девчоночьим манерам. Они объяснили ей, что если она откажется вести себя как девочка то у неё будут очень большие проблемы, её будут все не любить и обзывать. До Вике удалось это донести особенно хорошо, – ей не хотелось чтобы её били сверстники, поскольку она сполна натерпелась этого в детском доме. И теперь Вика стала полностью послушной, под страхом того, что у неё будут проблемы, если она решит отказаться от того чтобы вести себя как девочка.

Конечно же родители это всё преувеличили, и это “запугивание” было специально рассчитано на ребёнка из детского дома, ведь в школе на самом деле редко кто-то кого-то обижает.

– Будут бить и будут обижать если не будешь ходить вот так! – и мама показала как нужно правильно ходить – движения плавные, изящные, в первую очередь движутся ягодицы а потом ноги.

И сын послушно копировал эти движения.

– Будут большие проблемы если не будешь говорить тонким тонким девичьим голосочком. Повторяй за мной: я девочка, я девочка.

– Я девочка. Я девочка, – повторял Виталий тонким голосочком.

– Повторяй – Цветочки, куколки, платьица.

– Цветочки, куколки, платьица, – говорил Виталий тонким голосочком.

Таким образом мама с сыном тренировали девичий голосок каждый день и отрабатывали девичий характер.

– Когда садишься, ноги сводишь вместе, чтобы под платьем не было видно трусиков. Иначе будут обзывать и бить, – говорила Наталья и показывала это на своём примере.

Затем за ней повторяла Вика. Садилась и ножки делала вместе, и под платьем ничего не было видно.

– Держишься только в компании девочек. С мальчиками общаешься редко. Иначе побьют.

– Хорошо. Я понял.

– Говоришь о себе только в женском роде. Никаких “Я понял” нельзя! Повторяй за мной – я поняла.

– Я поняла.

– Я красивая.

– Я красивая, – повторял Виталий.

– Вот и умница, – сказала Наталья.

Психика мальчика, после таких занятий которые проводила с ним мама, хоть и медленно, но перестраивалась в сторону девочки. Это не могло не радовать родителей, они теперь становились более уверенны за свою “дочку”, в том, что она в школе не выдаст себя и не проявит свою мальчишескую сущность.

Виталий конечно не любил того, что с ним делают, но при этом он хотел иметь семью, даже такую семью где его заставляют быть девочкой, и он не хотел чтобы в школе его “били” как сказала мама, “если он будет неправильно себя вести”. И поэтому Виталию ничего не оставалось делать как выполнять всё что говорит мама.

Перед первым сентября Виталий уже разговаривал тоненьким, похожим на девичий голоском, хоть и не до конца похожим на девчачий, но уже не таким которым он разговаривал раньше. Он имел неплохую походку, знал девичьи манеры и пополнил свой словарный запас многими девчачьими выражениями, с которыми он бы уже неплохо мог общаться на лексиконе других девочек.

На 1 сентября мама нарядила Вику в беленькие колготочки, трусики и маечку, купленные тогда в магазине, и чёрное школьное платье с белым воротничком. Для Вики были приготовлены также красивые цветы с которыми она вместе с другими девочками будет на линейке, на этом торжественном мероприятии.

Держа “дочку” за ручку мама шла вместе с ней к школе, привела её к толпе других ребят. В этой суматохе счастливых, радостных лиц, никто не мог ничего заподозрить и все видели в Виталии приятную симпатичную девочку, счастливую от первого своего поступления в школу. Потом дети объединились в группу, где девочек разделили в одну часть, а мальчиков в другую. Вика пошла вместе с другими девочками, держась с ними за ручку. А у мамы наблюдавший за всем этим со стороны, на глазах от умиления появились слёзы. Она улыбалась и была просто счастлива за свою доченьку.

Шумное мероприятие закончилось часа через два и Вика вместе с мамой пошли домой. Вика сказала, что чувствовала себя не привычно из-за того что её все принимают за девочку, но всё равно ей понравилась школьная линейка.

Со следующего дня начались школьные будни. Вика рано утром утром уходила в школу и возвращалась к обеду. Про школу она рассказывала родителям то, что там всё такое интересное и новое, но трудно ей было отсидеть все положенные школьные уроки. Сказывалось детдомовская неусидчивость. Но вот от былого хулиганства Виталия, не осталось и следа, видимо из-за того что Виталий до сих пор пребывал в глубоком шоке от того что из него делают девочку. А также из-за того что мама строго настрого внушила ему что девочкам хулиганство не положено и если он вздумает хулиганить то злые сверстники будут его бить и обзывать как это было в детском доме.

Мама также спрашивала Вику, не возникает ли у неё в школе каких-нибудь неприятных ситуаций когда его принимают за мальчика, а не за девочку? На что Виталий отвечал, что всё нормально. Он рассказывал, что он уже подружился с одним мальчиком вместе с которым сидел за одной партой (весь класс был рассажен таким образом, что девочки сидели с мальчиками), и этот мальчик очень хорошо к нему (ней) относится, также как мальчики относятся к девочкам.

С каждым днём мама, слушая новости которые приносил Виталий со школы, всё больше убеждалась в том, что волноваться не о чем и у её доченьки всё нормально.

Вика была неприметной девочкой и не привлекала к себе особого внимания, поэтому и разоблачить в ней мальчика было трудно.

Таким образом началась школьная жизнь Виталия, который больше уже никогда не станет мальчиком. В планах родителей была полная смена пола, когда он достигнет взрослого возраста, но это уже другая история…

***

Дикая и печальная история!

Так вышло, что мне стало известно окончание истории бедного Виталия. Вот оно.

***

Истинная семья

С того времени прошло три года…

За это время Вика стала выглядеть совсем как самая настоящая девочка.

Наталья отрастила ей длинные, до пояса, волосы, которые заплетала в две толстые косы, красиво уложенные вокруг головы

А в апреле (Виталий родился 10 апреля) мать отвела новоиспеченную дочь в салон красоты, где Вике и вручили на день рождения – 10-летие – весьма своеобразный подарок: сделали легкую завивку, осветлили волосы и даже нарастили гелевые ногти.

Мать еще и в придачу подарила дочке золотые сережки с бриллиантами.

Кроме этого, Наталья начала усиленно обучать Вику женскому умению краситься и наряжаться.

Каждый день, когда Вика приходила из школы, Наталья говорила:

– Ну, Викуша. Сегодня мы устроим показ мод!

И дочь повиновалась приказам матери.

Наталья накладывала на ее личико тональный крем, затем, ловко управляя неумелой рукой Вики, показывала, как накладывать макияж.

Потом она наряжала Вику в разнообразные девичьи платья – их у Вики теперь был целый шкаф, – пока не останавливались на самом нарядном платье.

Вика давно разговаривала тоненьким, совершенно девичьим голосочком, и научилась сплетничать.
Но Наталья и Олег и не подозревали, какие бури бушуют в душе Вики.

Ночами Вика (двери в квартире были сплошными, – так что света не было видно) не сразу ложилась спать.

Она превращалась в Виталия.

Виталий вытаскивал из тайника, который он оборудовал в глубине своего диванчика пистолеты – и изображал из себя то грозного пирата, то благородного ковбоя, однако, стараясь не шуметь…

Или же играл в солдатики, – и солдатиков и пистолеты он купил на карманные деньги.

Мамаше же Вика демонстрировала заколки, красивые резинки для волос, и прочие девичьи фенички.
Поиграв часок в свои любимые игрушки, Виталий прятал их обратно и ложился спать.

Как именно Виталий смог выйти из шока?

Еще в первом классе он – вернее, она листала газету и наткнулась на статью по психологии.

Там рассказывалось о том, почему родители иногда навязывают детям черты другого пола…

В случае с Виталием это были женские черты.

И мальчик начал борьбу за свое истинное “я”.

Конечно, это была скрытая борьба, – о ней никто и не знал, кроме его самого.

Среди мальчишек Вика сумела завоевать славу “боевой девочки” – она так же хорошо лазала по деревьям, как и мальчишки, а главное – умела стрелять из лука.

Наталья не очень строго отнеслась к тому, что “дочь” учится стрелять из лука, – тем более сама Вика заявила, что хочет быть похожей на средневековых принцесс, – те, как известно из приключенческих книг, умели так делать.

А Олег, заметив “боевые черты”, стал брать Вику на рыбалку, – и только на рыбалке Виталий – Вика чувствовал себя таким же, как раньше, до дикой катастрофы.

Отправляясь на рыбалку, “она” надевала джинсы, – правда, с бисерной вышивкой и клетчатую рубашку, – но и здесь легко было представить себя индейским вождем.

К длинным волосам Вика отнеслась, мягко говоря, с прохладцей, но мать строго-настрого велела:

– Ходи только так – с длинными волосами! Все девочки так ходят. Иначе тебя будут обижать!

Однако и тут оказался положительный момент, – ее сосед по парте и товарищ Николай, большой знаток жизни индейцев, предложил выбрать Вику вождем племени, – ведь так же некогда было и у индейцев.
Теперь у племени Сиу с Пионерской улицы была грозная вождесса Миннегага – Охотница за скальпами.
Конечно, в такой отрыв Вика уходила, начиная с середины мая, а в остальное время ей приходилось быть “пай – девочкой” – т.е. учиться женским повадкам и т.д.

Только ночами можно было себе позволить отдохнуть от девчачьей жизни.

И заодно Виталий читал и читал книги по психологии родителей.

Олега он скорее жалел, – ибо приемный отец всецело находился под каблуком у жены.

А вот Наталью он тихо презирал, – ведь хорошая мать бы взяла для него сестренку из детского дома! – и одновременно побаивался – из книг он вынес, что с психами надо во всем соглашаться.

И вдруг, в один день, все переменилось.

В школе сменилась директриса, а новая, Анна Павловна, открыла еще и кабинет детского гинеколога.
Врач была женщина лет тридцати с большими печальными глазами.

Вся школа знала ее трагическую историю, – восемь лет назад у нее пропал без вести трехлетний сын.
Муж не пережил трагедии и умер. А свекровь сошла с ума.

И вот однажды неожиданно объявили обязательный медосмотр у гинеколога.

Когда очередь дошла до Вики, она с порога подошла к врачу и тихо-тихо рассказала правду о себе, – та женщина с момента своего появления в школе вызвала у Вики огромную симпатию и доверие.

Мало того, Вике – Виталию припомнилось из далекого детства, что точно такое же милое лицо склонялось над ним, крохой, в кроватке.

Врач сразу нахмурилась:

– Говоришь, ты – детдомовский? А какой же детдом?

– Детдом имени Дзержинского, – неохотно отозвался ребенок.

– Подожди-подожди! Детдом имени Дзержинского? – вскочила врач. – Подойди-ка к окну, и разденься до пояса.

Вика послушалась.

Врач подошла к ней и неожиданно, рыдая, обняла ее, вернее, – его, Виталия:

– Сыночек мой! Ты нашелся! Несмотря на все преграды, все несчастья, – я нашла тебя, сынок!

– Почему… почему вы… ты… так думаешь? – только и смог прошептать Виталий.

– Посмотри на свой живот, – промолвила врач, – вернее – мама, настоящая мама, – Видишь родимое пятно у пупка? Ты – мой сын, – у него было такое же!

Через год Виталий, прежний Виталий (он был по решению суда отдан истинной матери) узнал подробности, как он попал в детдом.

…Свекровь мгновенно возненавидела юную Юлечку, – девушка была из простой, “рабочей” семьи.
Тогда как свекровь была профессором истории, а ее сын Василий – кандидатом медицинских наук.
Именно в мединституте они и познакомились – тридцатилетний, но уже многообещающий кардиохирург и юная студентка.

Вскоре они поженились. Родился сын – Виталий.

Несмотря на ворчание и брюзжание свекрови, молодые чувствовали себя как в раю.

Тем более, Василий весело улыбался:

– Неважно, что я – из Шереметевых, а твои предки были крепостными – брат моего прапрадеда как раз тот самый Павел Шереметев, который женился на Прасковье Жемчужниковой, своей крепостной. Просто история повторяется.

А когда Виталию исполнилось три года, произошла беда.

Отец и мать задержались на дежурстве, – у Василия была сложная операция, а Юлечка осталась в гинекологическом отделении на ночное дежурство, – загрипповали две ночные медсестры.
Вернулись только утром.

С порога свекровь сообщила, что Виталий пропал.

Василию сразу стало плохо, – так что Юлечке было не до крупномасштабных поисков сына, ибо муж умирал, – у него произошел обширный инфаркт.

Поиски “взяла” на себя свекровь.

Василий скончался, а Юлечка попала в больницу.

Свекровь ее не навещала.

Когда Юлечка через год вернулась домой, она обнаружила свекровь сидящей на диване.

Она была худа как былинка и бормотала, глядя в угол комнаты:

– Да, Василий, я виновата. Отвезла Виталия в детдом, – ведь твоя жена простая женщина, а я тебя думала женить на дочери генерала или профессора! О, Дзержинский! Ха-ха!

И так раз за разом – как пластинка, безумная свекровь повторяла одно и то же, одно и то же…
Юлия начала поиски сына…

…Когда мать закончила свой рассказ, Виталий молча обнял ее:

– Ничего. Все позади. Мы снова вместе. Я сильный и ты, мама, сильная, – иначе бы мы никогда бы не встретились… – тихо сказал он.

Виталий был счастлив, счастлив вдвойне, – потому что нашел настоящую мать, которая и не думала делать из него плаксивую девочку, как эта Наталья и еще потому, что тот, казалось, бесконечный кошмар кончился!

Ну, а Наталья с Олегом?

Наталья попала в психбольницу с диагнозом “вялотекущая шизофрения” и ее лишили родительских прав. Олег же подал на развод.


Я рос скромным, тихим мальчиком, в школе хорошо учился, но при этом из-за своего характера считался в классе «белой вороной», и подвергался разным насмешкам и унижением со стороны одноклассников. Я находился под сильной опекой своей мамы, она чересчур лелеяла и заботилась обо мне. Всю одежду, которую я носил, она покупала мне сама, в выборе одежды я не был самостоятельным, что мама купит, то и носил. И выбор мамы часто отличался от нормальной одежды, подходящей для мальчика. Я носил обычно нелепые кофты, некрасивые брюки, моя одежда была слишком похожей на одежду «ботаников» и была совсем не модной. Даже мне казалось немного девчачьей.
Может быть и поэтому тоже я был посмешищем в классе.
Когда мне исполнилось 14 лет, я внезапно заметил как в моём шкафу появилась пачка колготок. Мама всегда складывала в мой шкаф только мою одежду, или старую, или новую, которую она мне покупала, но исключительно мою одежду. Поэтому появление в шкафу маминых колготок сначала показалось мне странным.
Я спросил у мамы, зачем она положила мне колготки. Мама, как мне показалось, даже была возмущена моим вопросом.
— Я тебе купила колготки, что тут странного ? — сказала она.
— Но это же женские колготки! — ответил я.

— Какая тебе разница женские или нет ? Их будешь одевать под брюки, вместо трико, чтобы не мёрзнуть в холода.
Признаться, в последний раз я одевал колготки только когда ходил в садик и в дальнейшем эта немужская одежда отошла из моего гардероба, как и у всех мальчиков. Носить колготки — прерогатива девочек. И тут у меня в гардеробе благодаря маме опять появляются колготки. Это были плотные нейлоновые колготки, примерно 50 ден, чёрного цвета. Их я стал постоянно одевать в школу под брюки, как велела мама.
Поначалу было неловко носить колготки, я чувствовал себя как-то по девчачьи, находясь в колготках. Но потом привык. Вроде никто в школе не замечал что у меня одето под брюками. Хотя когда я сидел брюки чуть приподнимались вверх и в самом низу ног можно было разглядеть колготки. Да, кстати многие девочки в нашем классе в этом возрасте носили колготки, и смотря на них, я их понимал. Разница была лишь в том, что они обнажали свои ножки, одевая юбки, а я носил брюки.

Постепенно в моём шкафу начинали появляться новые упаковки колготок. Мама стала активно покупать их мне, даже несмотря на то, что старые колготки я ещё не порвал. Просто у меня теперь появились колготки разных цветов. В дополнение к чёрным мама купила беленькие и розовые. Цвета прямо скажем девчачьи, да и сами колготки были с узорами и кружевами. Но ничего не поделаешь, пришлось их носить.
Где-то через 2 месяца я так привык к колготкам, что для меня стало почти естественным их носить. И тут однажды открыв свой шкаф, я обнаружил там белые женские панталоны с кружевами. Сначала их вид у меня вызвал улыбку, я решил, что мама закинула их ко мне по ошибке. Но когда я спросил у мамы, что делают панталоны у меня в шкафу, она сказала что купила их мне.

— Зимой нужно заботиться о тепле ног, и я поэтому покупала тебе колготки. Но также нужно заботиться о тепле верхней части ног и половых органов, поэтому теперь я купила тебе ещё и панталоны. Они хорошо сохраняют тепло. А женские — потому, что других не бывает.
— Но ведь другие мальчики не носят женские панталоны ! — возразил я.

— А мне всё равно что носят другие, вот и пусть они замерзают ! А мой сын будет носить то, что я скажу !
Спорить было бесполезно и на следующий день я пришёл в школу одетый в колготки и женские панталоны, под низом брюк. Заметить это естественно никто не мог, но тем не менее мне было поначалу крайне неловко… Хорошо хоть мне не приходилось ходить на физкультуру , так как у меня было освобождение, из-за проблем с моей физической слабостью, и поэтому мне не приходилось переодеваться у всех на виду. Да, я был слабым как девочка, если на меня в школе кто-то пытался нападать я защищаться не мог и обычно плакал, если били меня слишком больно.
Ещё через какое-то время мама купила мне ещё одну девичью вещь. Это была прозрачная ночнушка, с кружевами у груди и по краям ночнушки. Естественно прежде чем надевать это, я поинтересовался у мамы: зачем она мне купила ночнушку для девочек. Мама ответила:
— Это же красиво! Спать в ней будет очень удобно. Не то, что в твоей нелепой мальчишеской майке.
— Ну это же девчачья одежда !

— Ну и что ? Ты уже давно носишь девчачьи колготки и панталоны . Так почему ты против ночнушки сопротивляешься ? Спать в ней будет очень удобно. Попробуешь, и потом скажешь понравится или нет.
Таким образом мама меня уговорила попробовать. Одел я белую ночнушку сразу же перед тем, как лечь в кровать, предварительно сняв свою майку. Мама присутствовала при этом и контролировала, чтобы я её одел.
— Вот и всё, а ты боялся. Спи, мой маленький! — сказала мама и поцеловала меня в щеку. Да, несмотря на свои 14 лет, мама позволяла такие нежности со мной и относилась ко мне как к маленькому.
Да, признаться, спать в ночнушке было приятно. Чувствуешь в ночнушке себя изнеженным и слабым как девочка, хочется окунуться в сладкие сновидения. Таким образом девичья ночнушка, с этого момента стала моей привычной одеждой для сна.
Утром я естественно снимал её и одевался в школу как обычно.

Но если мама говорила, что покупает мне девичье бельё, так как оно защищает от холодов, то с наступлением весны по логике , я должен прекратить его носить. И вот, наконец, весна настала и я надеялся, что теперь не будет никаких колготок и панталон — просто брюки на голые ноги и будет не холодно.
Но не тут то было ! С наступлением потепления, я обнаружил в своём шкафу новую пару колготок. Развернув упаковку, я решил примерить их. Это были очень тонкие колготки 20 ден, такие которые девочки носят в тёплое время года. Я пришёл к маме, узнать для чего они мне:
— Мам, зачем ты мне купила тонкие колготки ? Они ведь не защищают от тепла, и не дают никакого эффекта , кроме как «для красоты».
— Потому что наступает весна и все девочки начинают носить тонкие колготки, вот я и тебе их купила… — сказала мама.
— Но я же не девочка!

— Какая разница ? Я же вижу что тебе хочется носить девичью одежду ! Поэтому и купила тебе весенние колготки.
Как мама узнала, что мне хочется носить девичью одежду, я не знал. В чём-то действительно она была права. Одна часть меня хотела одевать девичью одежду, испытывая от этого какое-то наслаждение и тайную страсть, а другая часть меня сопротивлялась и призывала быть нормальным пацаном и выкинуть все эти девчачьи штучки из своей жизни.
Но в итоге победила именно девчачья часть моей души. Я начал носить тонкие весенние колготки. Кроме того, мама купила мне ещё и две пары настоящих девичьих трусиков, которые в результате полностью заменили мои мужские трусы и я стал постоянно их носить… Но ещё более унизительным стало однажды увидеть в моём шкафу женский бюстгальтер 1-го размера. Мама почти не смогла внятно объяснить зачем мне бюстгальтер , если у меня нет женских грудей. Но носить бюстгальтер мама меня очень настойчиво заставляла. До тех пор пока я не понял, что к чему. Месяца через два я заметил, как моя грудь начала набухать и увеличиваться в размерах, приобретая совсем не мужские черты. Из-за чего это происходит я не догадывался. Где-то к 1 сентября, к началу нового учебного года, моя грудь выросла до таких размеров, что мне уже приходилось скрывать её от окружающих. И бюстгальтер 1-го размера стал мне подходить идеально. Естественно, это вызвало большое смущение и подавленность у меня. Я постоянно расспрашивал маму о том, что со мной происходит, но мама лишь намёками давала понять мне, что мне нужно постепенно становиться девочкой, это для моего же блага.

Поначалу в школу мне приходилось надевать очень просторные, широкие кофты, чтобы скрыть свою большую грудь. И это поначалу помогало, хотя уже многие знали, что со мной происходит что-то странное. У меня и голос стал похож на девчачий и манеры поведения. Да и бюстгальтер, который я носил под кофтой, однажды заметили одноклассники. Это произошло, когда я сидел на уроке, а сидящие на парте сзади пацаны заметили, что под моей кофтой просвечивают лямки бюстгальтера. Они шутя ухватили меня за лямку бюстгальтера и я понял, что моя тайна раскрыта…

После этого все пацаны меня стали обзывать «п и д а р о м» и даже слегка бить. От этого я плакал, как девочка-плакса. Своё спасение я стал искать в обществе девочек. Только девочки могли меня немного понять, поддержать и принять в своё общество, и то далеко не все девочки.
Через пару месяцев моя грудь выросла ещё больше, и теперь даже толстая кофта не помогала скрывать грудь от окружающих. И вот однажды мама запретила мне одевать эту широкую кофту, купив мне жёлтую обтягивающую девичью кофточку-сорочку, вместо прежней грубой мужской кофты. Одев эту кофту, первое что я увидел в зеркале, это два бугорка выступающих из под кофты — так ярко выделялась моя грудь. Я чуть было не заплакал, представив, что в таком виде надо будет идти в школу. Но деваться было некуда, на следующий день в школе я выглядел почти как девочка в этой девичьей обтягивающей кофте. Насмешек надо мной было море, но приходилось всё терпеть. Было тяжело поначалу, а потом многие уже начали привыкать к тому, что я полу-мальчик, полу-девочка, и особо не приставали ко мне.

Учителя тоже поначалу относились ко мне очень негативно и даже вызывали родителей в школу (точнее маму, поскольку воспитывала меня одна мама, папа ушёл от нас ещё в детстве). И маме удалось заверить учителей, что ничего страшного со мной не происходит, она сказала учителям, что у меня такая странная болезнь, из-за которой я постепенно превращаюсь в девочку и ей даже удалось уговорить их, чтобы они относились ко мне повнимательней и повежливей.
Таким образом постепенно отношение всех ко мне смягчилось, и через какое-то время я осмелел(а) и начала сама делать себе косметику. В общем как и все девочки начала стремиться выглядеть красивой. Естественно при помощи мамы — она купила мне косметичку и научила краситься. Теперь я стала ходить в школу только красиво накрашенная.

Через какое-то время я полностью перешла на женскую одежду. Я осмелела и начала надевать в школу юбку, колготки, туфли на высоком каблуке, блузочку… В общем была в полном наряде. И ещё причёску мне сделали красивую в женском салоне красоты.
Так началась моя девичья жизнь. Как в последствии мне стало известно, мама в тайне подмешивала мне в пищу женские гормоны, благодаря которым выросла моя грудь, феминизировалась внешность, изменился голос. Сделала это мама по причине того, что думала так будет лучше и ей и мне, она всегда мечтала, чтобы я была девочкой, а мне в обществе было бы тяжело жить с таким слабым характером, если бы я остался мужчиной.
Может быть она и права. По крайней мере сейчас я почти смирился с тем, что я теперь девушка и вижу в женской жизни массу преимуществ…

Стих про сына и дочку вместе


Мы с тобой сестра и брат:
Нашей мамы две кровинки.
Как в народе говорят:
Две родные половинки.
Вместе слеплены – пирог,
По отдельности – кусочки.
Шум и радость на порог
Вносят сыновья и дочки.
Сядем рядышком вдвоём,
Разговор наш нескончаем.
Мы ещё не раз споём
За семейным добрым чаем.
Жизнь нас сводит вновь и вновь,
Как бы нас не разлучила.
Нашей матери любовь
Нас навек соединила.
***
Как здорово, что мы с тобой брат и сестра.
Брат и сестра, а значит, не чужие.
А значит то, что мы: и ты, и я
Мы, что-то значим друг для друга в этом мире.
***
Два ребенка чудных у меня!
Две надежды, два больших огня!
Мчится время по широкой трассе,
у меня две юности в запасе!
Жизнь горит во мне неугасимо,
у меня две вечности — ДОЧЬ С СЫНОМ!
***
Мы держать его будем за руки…
Мы держать его будем за руки,
Ты – папа, Я – мама, Он – маленький.
Мы любовь отдадим ему вечную
И счастье подарим беспечное.
Мы трое – семья очень дружная,
Друг для друга мы люди нужные.
Он улыбнётся нам – родителям,
И мы в ответ ему упоительно.
Мы будем идти держась за руки.
Ты – папа, Я – мама, Он – маленький.
(Т. Снежина)
***
Чадо
Ребенка звали «ЧАДО»
И не важно, сын или дочка.
Вот тебе в подарок
От меня волшебная строчка:
Если любишь свое чадо,
То пороть его не надо!
(Л. Самигулина)

За дочерей и сыновей
Я предлагаю тост сегодня.
Они – отрада жизни всей,
Живут пусть лучше и свободней.
(И. Яворовская)
***
Говорят, молитва матери
Всех молитв сильней …
Сердцем молит Созидателя
За своих детей …
Помолюсь я тихим вечером

И свечу зажгу …
За родных, за человечков
Тихо попрошу …
Дай дочурке счастья женского,
Чтоб в любви жила …
Дай опору в жизни крепкую,
Нежности, тепла …
Сыну моему пригожему
Счастья я прошу …
Чтоб их жизнь была хорошей
И с судьбой в ладу …
Дай всем, Боже, только мира
И удачных дней …
Чтоб здоровье рядом было …
Береги детей !…
***
Дети — это ночью частые вставанья,
Дети — это соски, колики, горшки.
Дети — это споры в вопросах воспитанья,
Мамины молитвы, папины посты.
Дети — это ласка, искренность и дружба.
Спорят понарошку, любят так всерьёз.
С ними нам лукавить, прятаться не нужно —
Детскими глазами видно нас насквозь.
Дети — это папы часто нету дома,
Дети — это мама дома целый день.
Дети — это часто узкий круг знакомых,
Собственные планы двигаются в тень.
Дети — это будто жизнь пошла сначала:
Первые улыбки, первые шаги,
Первые успехи, первые провалы.
Дети — это опыт, дети — это мы.
Дети — это счастье, дети — это радость,
Дети — это в жизни свежий ветерок.
Их не заработать, это не награда,
Их по благодати взрослым дарит Бог.
Дети, как ни странно, также испытанье.
Дети, как деревья, сами не растут.
Им нужна забота, ласка, пониманье.
Дети — это время, дети — это труд.
Дети — это чудо, доброты посланье,
Лучики восхода, капельки любви.
Дети — это каждой девушки желанье
(Даже карьеристки, в глубине души).

Что такое слово «семья»?
Свои мысли расскажу вам я.
Муж есть и двое детей,
Дочка — Куколка и сын — Воробей,
Так ласково зовет их родня,
Все их любят — они же семья.
Семьей можно назвать тех,
Кто дружно живет с любовью везде.
Любовь — штука сложная. И очень непроста,
Но самое главное — чтобы чиста душа.
В семье разное у всех случается,
У кого-то получается,а кто-то ругается.
Но не всегда такое бывает,
Любовь никуда не пропадает.
Семейное дело очень тонкое,
Каждое «дело» очень громкое.
У одних всегда мир и только покой,
А у других — бурной волной.
Несет их непонятно куда,
Но все равно это тоже семья.
Одни целый день проводят вместе,
Другие порознь, но им тем интересней.
У каждого из нас своя семья,
И это слово для всех звучит по-разному,
Для тебя и меня.
Мы в семье работаем много,
И до дома очень длинная дорога.
Но когда все приходят домой,
Здесь всех ждет мир, лад и покой.
Детки играют, папа сидит
И телевизор со всеми глядит.
Я на кухне. «Ужин накрыт,»-
Мама зовет всех своих.
Все сидят за круглым столом.
И каждый рассказывает о своем.
Кто и как день свой провел,
Кто дела свои не до конца довел.
А когда приходит суббота,
Всем поспать очень дома охота.
Ведь никуда не нужно вставать.
Дома хорошо, и мягкая кровать.
Днем все вместе пойдем мы гулять,
И будет нам весело очень опять.
В парк, сквер — всюду пройдем
И не скоро домой попадем.
Вот фонтаны и карусели.
Ой, как здорово мы полетели.
Мы веселиться будем весь день,
Город пешком обойти нам не лень.
Тут побывали и там побывали,
Но не все мы еще увидали.
Но день короткий, и пора нам домой,
А там накроет сонной волной.
Весело нам бывать всем вместе,
В следующий раз будет еще интересней.
Вот такая семья у меня.
Самая лучшая:
Муж, дочка, сын и, конечно же, я!

Дочка к маме: «Дай совет!»,

Требует упрямо,

«Расскажи мне про минет,

Не тушуйся, мама!».

У меня секретов нет,

Тема актуальна,

Посему я вам ответ

Изложу детально.

«Слушай детка и вникай.

Есть давно решенье,

В деле этом, так и знай,

Важно отношенье.

Если ты сосешь с душой,

И самой приятно –

Это очень хорошо!

Всё пока понятно?»

«Мам, скажи, а может быть

В рот взять осторожно

И рукой ему дрочить?»

«Дура! Разве можно!

Руки тут тебе нужны

Лишь как дополненье,

Ненавязчиво нежны

Быть должны движенья…

Вариантов масса здесь,

Тонкостей и трюков.

Секс оральный, дочка, есть

Точная наука!

Поцелуй его в лобок,

Пососи головку,

В рот возьми, сожми чуток…»

«Что-то мне неловко..

Мам, а дальше… расскажи!»

«Гладь его по яйцам,

Ну а лучше полижи,

Что теперь стесняться?..

Можешь анус как-нибудь

Тронуть аккуратно,

Только с этим, дочка, будь

Крайне деликатна!

Член соси и отпускай,

Прямо как конфетку…

Не ленись! Не уставай!

Всё понятно, детка?

Сперму лучше проглотить…»

«Мама, мне противно!»

«Дура, так твою итить,

Мысли позитивно!

Вот научишься – поймешь,

Что не зря старанья!»

«Мам, пасиб!» «К нему идёшь?

Действуй! До свиданья…»

Сын как дочка-2

1.РАЗГОВОР С МАМОЙ ПО ДОРОГЕ ДОМОЙ.
Когда мы шли домой, мама спросила меня, о впечатлении, произведённом на меня новыми родственниками.
«Может, перейдём на «вы» предложил я.
«С какой стати?» удивленно спросила мама.
«Через две недели я еду в школу, где все обращаются друг к другу на «вы» и я должна привыкать уже сейчас, говорить так. Так сказала Джулия.» объяснил я.
«Ох уж эта Джулия. — сказала мама, улыбнувшись доброй улыбкой. Ладно. Как хоче… э-э,э… хотите, моя Принцесса.»
Мне было очень приятно, когда мама так меня назвала.
«Мама, хочу попросить тебя… то есть вас называть меня так всегда.» попросил я маму. «С удовольствием. Для меня ты… ой, простите, вы были всегда принцессой, даже когда были мальчиком, но тогда вы были моим маленьким Принцем. Но вы не ответили на вопрос: понравились ли вам новые родственники?» спросила повторно меня мама.
«Да, особенно Джулия. Девочка с самомнением. Но меня беспокоит другое: смогу ли я любить Олю, будучи девочкой?» спросил я маму в ответ.
«А ты… (никак не могу привыкнуть, что нужно к своему ребенку обращаться на «вы» — а надо бы) вы — поправилась мама — её любите?»
«Сначала, когда я была мальчиком, она мне просто нравилась, как красивая девочка, но потом, когда она меня поцеловала, я полюбила её всей душой.» сказал я.
«Поцеловала? — очень удивилась мама. — Вы мне об этом не рассказывали. Когда вы были мальчиком или девочкой?»
«Мальчиком. И ещё, после поцелуя в губы она пообещала сделать мне приятно, когда я стану девочкой. Но то ли забыла, то ли вы помешали своим приходом, она так и не сделала то, что обещала. Правда, когда я стала девочкой, мы гладили друг другу между ног, и мне было тогда там очень и очень приятно. Но мой писун стал почему-то увеличиваться и мы прекратили заниматься этим, ибо я предпочёл остаться девочкой, так как Оля объяснила мне, что когда мальчику делают приятно, у него писун увеличивается и встаёт.» сказал я.
«А вы знаете, что то, что вы с Олей делали друг другу, это и называется «делать приятно»?» спросила меня мама.
«Нет, я не знала. Вы хотите сказать, что она выполнила своё обещание?» удивленно спросил я маму.
«Вот именно. Но у вас начал увеличиваться мужской орган, и вы не смогли продолжить — побоялись, что станете мальчиком. Но теперь этот орган у вас временно не работает, и она может делать вам приятно в течении продолжительного времени. Поэтому вы вполне можете любить её, как если бы вы были мальчиком.» сказала мама.
«Хорошо. А разве девочки могут любить девочек, как мальчики любят девочек?» спросил я.
«А почему бы и нет. Девочки любят девочек даже красивее и нежнее, чем мальчики любят девочек. А когда вы вновь станете мальчиком, вы можете создать семью со своей возлюбленной кузиной.» сказала мама, отвечая на мой вопрос.
«Это моя мечта.» сказал я.
«Но не раньше. Ибо девочка не может выйти замуж за девочку.» сказала мама.
«Это точно.» усмехнулся я.
Так, разговаривая, мы дошли до нашего дома.
2. ГОСПОЖА ПРИНЦЕССА.
«Ну, вот мы и дома.» сказала мама, открывая дверь в квартиру.
«Ах, как я устала!» сказал я, зевая.
Я на самом деле чувствовал, что очень устал, особенно мои ноги, ведь я весь вечер провел в туфлях на высоком каблуке, и они с непривычки немного болели, но эта боль была даже приятна, от осознания того, что я — наконец-то девочка.
«Я тоже устала. Но сначала нам надо долго готовиться ко сну. Добро пожаловать в наш дом, Госпожа Принцесса.» сказала мама, без тени иронии в голосе, пропуская меня вперед в квартиру, а сама входя в квартиру следом.
«Спасибо вам, мамочка за то, что вы меня так назвали.» сказал я с благодарностью в голосе.
«А хотите я теперь всегда так называть?» предложила мне мама.
«Да,, мама. Спасибо вам. Я люблю вас, мамочка.» сказал я, с радостью приняв предложение мамы, обнимая её.
«Хорошо, хорошо. Отныне — вы для меня , Госпожа Принцесса. Во всяком случае, до тех пор, пока вы снова не решите стать мальчиком.» сказала мама,
«Надеюсь, это нескоро случиться.» сказал я.
«Я тоже. — сказала мама, вздыхая. — Ну, а пока идите, пожалуйста, отдыхать. А я пойду, переоденусь в домашнюю одежду. А потом начнем готовиться ко сну.» сказала она, очень мягко отстраняя меня от себя и проходя дальше в квартиру.
Я тоже прошел в зал и сел на диван, сняв туфли.
Я стал гладить свои уставшие ноги в телесном капроне с голубым отливом. Мне было очень приятно трогать эти гладкие, нежные и шелковистые ножки. Особенно мне нравилось трогать мои обтянутые капроном колготок пальчики и шевелить ими в нём. Я задрал подол, чтобы посмотреть, что у меня платьем и… не увидел ничего сквозь капрон, кроме гладкой поверхности между ног. Даже два маленьких холмика от яичек куда-то пропали. Но меня это уже нисколько не волновало — ведь я девочка — а девочек такие «пустяки» не должны волновать. Поэтому я закрыл это место подолом платья, аккуратно оправив его, продолжил любоваться на свои ноги в капроне, гладя их.
Тут и мама пришла.
Мама вошла в комнату, но не в обычной домашней одежде (обычно она носила футболку и легкие короткие штаны), а в халат, который она носила перед принятием душа.
«Мама, почему вы в халате!» спросил я, удивившись.
«Дело в том, что у меня нет домашнего платья, чтобы носить его дома. Но завтра я куплю себе платья, которые буду носить здесь.» сказала она.
Я посмотрел на её ноги и удивился ещё больше.
«Мама, вы не сняли колготки! Вы, что, будете спать в них?» сказал я, смотря на её ноги в капроне телесного цвета.
«Это не колготки, это чулки. — сказала мама, задрав подол халата и показывая, что она в чулках.
«Какие красивые чулки! Наверное, очень приятно их носить?» спросил я, смотря на её красивые ноги в капроне.
«У вас такие же есть. И вы будете спать в них, если желаете.» сказала мама, обратно опуская подол.
«Да, хочу.»
«Тогда пойдемте готовиться ко сну.»
«Да, конечно.» и мы пошли готовиться ко сну в мою комнату.
Когда я вошел в свою комнату, мне она показалась какой-то чужой. Я сказал об этом маме. Она сказала:
«Это от того, моя дорогая, что все вещи, и прежде всего одежда, напоминают вам о том времени, когда вы были мальчиком.»
«Тогда, что же делать?» спросил я.
«Убрать эти вещи с глаз долой, чем я сейчас и займусь. Я сейчас принесу ваши платья и остальную вашу новую одежду, а эту одежду — мама кивнула на штаны, висящие на спинке стула — я спрячу до времени, пока вы вновь не решите стать мальчиком. Надеюсь, это случится не скоро.» сказала она.
«Я тоже на это надеюсь. Да, мама уберите, пожалуйста, уберите эту ненавистную мне мальчишескую одежду. Не понимаю, как я носила эту одежду.» сказал я.
Я действительно возненавидел эту некрасивую, грубую одежду, которую носят мальчики, и не понимал, как я мог её носить столько времени, пока Оля не показала мне другую, вообще красивую и приятную одежду, в которой ходят только девочки.
«Просто вы тогда были мальчиком и не знали другой одежды, кроме штанов и футболок да рубашек. А теперь вы — девочка и уже познали толк в красивой и нежной одежде.» объяснила мама.
«Это точно.» сказал я с улыбкой.
«Ну, ладно, пойду, принесу ваши платья, А вы, Госпожа Принцесса Алиса-Амалия, пожалуйста, раздевайтесь, ибо пора готовится ко сну.»
Мне было очень приятно, когда мама назвала меня моим красивым двойным именем, да ещё прибавив мой «титул».
«Да, мамочка.» отозвался я, уже вслед уходящей мамы.
3.НАЧАЛО ПОДГОТОВКИ КО СНУ.
С минуту я думал, с чего бы начать раздеваться. Хотел, было начать с платья, но не смог дотянуться до замка на спине, чтобы расстегнуть его (уж не знаю, как девочки делают это сами, но у меня не получилось — руки короткие?).
Пришлось снимать колготки.
Я засунул руки под платье, нащупал там резинку колготок, и приспустил их с голой попы, не поднимая подол платья. Потом снял с правой ноги их чулок затем с левой ноги. Повесил колготки на спинку стула, прямо на штаны, сел на кровать и стал ждать маму с моими платьями.
Через минуту пришла мама, неся в руках платья, которые купила мне сегодня. Увидев, что я ещё не снял платья, она удивлённо сказала:
«Как, вы ещё не сняли платье?!»
Я сказал:
«Не смогла дотянуться до «молнии.»
«Тогда, давайте я вам помогу…» сказала мама, кладя платья с рук на кровать.
«Повернитесь-ка .ко мне спиной и поднимите волосы.» попросила мама после этого.
Я сделал, как она сказала, и вскоре почувствовал, что моя спина оголяется.
Осталось снять платье с рук, что я с легкостью проделал уже сам, без маминой помощи.
Но прежде чем снять платье далее, мама остановила меня (видимо, она не могла видеть меня полностью обнаженным), давая мне полотенце, попросила:
«Чтобы не быть такой обнаженной передо мной, пожалуйста, оберните свои бёдра этим полотенцем.
Я с благодарностью принял полотенце, и, сняв платье дальше, обернул им свои бёдра.
Я сел на кровать и стал ждать, когда мама даст мне бельё, в котором я буду спать. Но у мамы были другие планы:
«Ах, вы ещё здесь?» спросила мама, удивленно глядя на меня.
«А где я должна быть?» тоже удивленно спросил я.
«В ванной. Так как вы уже принимали ванну, вам следует принять душ, чтобы надеть новое, чистое бельё.» сказала мама.
«Ладно, мама.» сказал я, вставая с дивана и собираясь уже идти в ванную комнату.
«Постарайтесь, пожалуйста, чтобы ни капли воды не попало на ваше лицо, если не хотите смыть ваш красивый макияж и не желаете вновь стать мальчиком.» сказала мама, перед тем, как я вышел из комнаты.
Меньше всего я хотел испортить макияж и вновь стать мальчиком, но я не понимал, как можно принимать душ, не замочив при этом лица.
Я спросил про это у мамы. «А вы водите душ по всему телу, не касаясь головы. Можете даже помыть шейку, но не в коем случае не лейте воду на голову.» посоветовала мама.
«Хорошо, мама, постараюсь.» сказал я, выходя из комнаты.
«Позовите меня, когда, приняв душ, намажете тело кремом. Мне надо помазать вам бальзамом вашу голову для быстрого роста волос.» сказал мама, уже вдогонку.
«Да, совсем забыла. Парик снять?» спросил я, стоя у входа в ванную.
«Снимите, конечно. Надеюсь, он вам больше не нужен будет. И ещё: не забудьте пописать на ночь.» дала мне последний совет мама.
«Хорошо.» в который уже раз согласился я с мамой, и закрыл дверь в ванную.
4. В ВАННОЙ КОМНАТЕ.
Для начала, зайдя в ванную, я выполнил последний совет мамы — пописать, ибо не хотелось делать это, когда я помоюсь — на чистое тело.
Раньше, когда я был мальчиком, я сикал по-мужски, стоя, держа писун рукой, но когда я стал девочкой, с этим возникли определённые проблемы. А держать рукой писун-пустой шланг, было мне как-то неудобно, так что я, убрав полотенце с бёдер, сел на унитаз, зажав писун между ног, и стал ждать, когда из него потечёт моча. Но она всё не текла, ибо я, в общем-то, не хотел писать. Тогда я стал прислушиваться к журчанию воды в унитазе, и моча сама потекла из писуна.
Пописав, я подошел к душу и, включив воду, стал регулировать её.
Отрегулировав воду как мне надо, я осторожно зашел в душевую кабину, боясь, как бы не попала вода на лицо, и затем я, опять-таки, по совету мамы, стал водить по телу головкой душа.
Горячая вода стекала с моего голого тела, создавая мне приятные ощущения.
Я следил за тем, чтобы ни одна капля не попала на лицо, ибо я помнил слова моей мамы, касающиеся макияжа, и, чтобы не испортить красивого макияжа, который был на моём лице сейчас и который мне не хотелось бы потерять, ибо если я бы я это сделал, то сразу стал мальчиком, чего я не хотел бы допустить.
Поэтому я закончив принимать душ, я тут же поспешил к зеркалу — проверять, не испортился ли макияж. Я, вытерев испарину на зеркале, посмотрел в него — и чуть не расхохотался — до чего смешно выглядело моё лицо девочки на фоне моей «лысой» головы. Теперь я понимаю маму, которая не дала мне зеркала, прежде чем парик не оказался у меня на голове. Ну а макияж — он, слава богу, не пострадал, ибо ни одной капли воды на лицо не попало.
Успокоившись насчёт лица, я стал выполнять ещё одно мамино поручение — мазать своё тело кремом. Я взял с полки крем в розовой бутылочке и стал покрывать им руки, грудь, ноги до стоп, ибо я на них стоял, и, конечно же, между них. Правда, мне было неудобно мазать кремом писун, каким он стал, пустым шлангом, но и его я помазал. И даже яички, которые, напомню, после принятия ванной с розовой пеной, превратились в два маленьких холмика, разделённых маленьким пространством или ложбинкой, в которой удобно лежал мой писун-шланг, что позволяло мне носить узкое бельё для девочек. И опять я истратил целую бутылку крема на своё тело (надеюсь, мама не будет ругать меня за это). Мне было очень приятно мазать этим кремом, так как он делал не только мою кожу очень нежной, мягкой и шелковистой, но и приятно пахнущей, ибо вся она была буквально пропитана очень приятным ароматом роз.
Благоухая этим ароматом, я позвал маму, забыв даже нацепить на бёдра полотенце.
Мама тут же пришла.
В руках у неё был тюбик, который она купила сегодня в аптеке, стул и почему-то шапочка, которую надевают на голову женщины, во время укладки волос с бигудями.
«Прикройтесь, пожалуйста, полотенцем.» сказала она, увидев меня совершенно обнажённым (с некоторых пор она почему-то совсем не переносит наготы моего тела, тогда как раньше, когда я был мальчиком, за ней такой стеснительности не наблюдалось).
«Ой, извините. Я забыла.» сказал я, взяв полотенце с пола, которое я сбросил, когда сел на унитаз, и обернув им свои бёдра.
А мама отвернулась, когда я делал это.
А когда я обернул полотенцем их, то мама зашла в ванную и, поставив стул спинкой к борту ванной, сказала, указав рукой на него:
«Садитесь, пожалуйста, Госпожа Принцесса. Сейчас будем мазать вашу головку, чтобы на ней поскорее отросли волосы, а иначе какая вы принцесса без волос. Безволосых принцесс не бывает.» сказала она далее с улыбкой.
Я сел.
И мама, наклонив стул вместе со мной и прислонив его к борту ванной, так что я оказался в полу лежачем положении, открыла пузырёк с бальзамом и обильно полила им голову.
«М-м-м, пахнет лавандой. — заметила мама, закончив поливать мне на голову этим бальзамом. — Во времена моей молодости была такая песня: «Лаванда, лаванда горная лаванда…» и я с вашим папой танцевали под эту песню. И этот запах напоминает мне эту песню.»
Действительно, по ванной комнате распространился приятный аромат неведомой мне травы. И мама вылила мне на голову почти весь пузырёк с бальзамом и стала массировать её, втирая его в корни волос.
Было немного больно, но я терпел, так как я знал, что после этого должны вырасти красивые волосы, как у девочки.
Потом мама надела на голову принесённую шапочку, предупредив, чтобы я ни за что не снимал этой шапочки, ибо под ней растут волосы.
«Хорошо, мамочка. Я не буду её снимать, что бы ни случилось.» сказал я.
Затем мама сказала: «А теперь давайте, пойдёмте, будем продолжать готовиться ко сну.» и, открыв дверь, рукой показав на выход из ванной комнаты, сказала: «После вас, моя дорогая Госпожа Принцесса Алиса-Амалия.»
«Спасибо.» поблагодарил я маму, проходя мимо неё.
А подойдя к двери моей комнаты (она была закрыта), мама открыла её и сказала: «Добро пожаловать в вашу новую комнату.»
Ещё раз поблагодарив маму, я вошёл туда.
5. ПРОДОЛЖАЯ ГОТОВИТЬСЯ КО СНУ.
Войдя в комнату, я поразился той чистоте и порядку, которая в ней царила.
Теперь эта комната больше не напоминала комнату, в которой жил мальчик, а скорее она напоминала комнату, в которой живёт очень аккуратная девочка. Нельзя сказать, что когда я был мальчиком, я был неаккуратным, но всё же… Все вещи лежали на тех местах, где им надлежало быть. Но, правда, из комнаты исчезли куда-то все вещи, которые были связаны с моим мальчишеским прошлым, а именно игрушки, которых, будучи мальчиком, я накопил буквально полкомнаты. Но это меня сейчас мало волновало, ведь я понимал, что, будучи девочкой, у меня должны быть другие игрушки — куклы и всё сопутствующее им. А пока никаких кукол не было, комната выглядела полупустой — только мебель и несколько мягких игрушек.
— Ах, как хорошо вы убрали мою комнату. — похвалил я маму. — Рада, что вам понравилась уборка комнаты. Я убрала также ваши игрушки, чтобы они не напоминали о том времени, когда вы были мальчиком. Просто, мне думается, что, поскольку вы теперь — девочка, вам нужны другие игрушки. И завтра я куплю их вам. — сказала мама.
— Хорошо, мама. А где сейчас мои прежние игрушки? — спросил я ради любопытства.
— Они в мешке, на балконе. Когда вновь решите стать мальчиком, вы сможете играть ими снова. — ответила мама.
— Надеюсь, это не скоро произойдёт. — сказал я.
— И я на это же надеюсь. — отозвалась мама со вздохом.
— Ну, что, будем одеваться? — предложила мне мама.
— Да, конечно. — сказал я,, взглянув на кровать.
А там лежало, на застеленной белоснежным шёлковым одеялом, постели, бельё, в котором я буду спать этой ночью, состоящее из белых прозрачных чулок и белого, прозрачного боди. Не увидев среди белья трусиков, я удивился и спросил маму об этом.
Мама сказала:
— Я заметила, что вам нравится, когда бельё врезается в попу. А трусики ведь недостаточно глубоко в неё врезаются. Поэтому я выбрала бельё, которое может очень глубоко врезаться в вашу красивую попку. Но если хотите, надевайте трусики — я возражать не буду. Но тогда придётся одеть пеньюар. — сказала мама.
— Да, нет. Мне просто было интересно, почему вы не положили на кровать «вчерашнее» бельё. А так, я с удовольствием надену это боди, если оно врежется в мою попу, делая мне там приятно. — сказал я, уже садясь на кровать и беря чулок, для надевания его на ногу.
Я так уверенно взял чулок и стал его закатывать своими девичьими пальчиками, что даже сам такого от себя, по-моему, не ожидал. Закатав чулок, я тут же согнул ногу, и, сунув туда её пальцы, стал постепенно выпрямлять её, натягивая чулок на неё. Надев его до колена, мне пришлось немного откинуть полотенце, чтобы оно не мешало надевать чулок дальше, на ляжку ноги. Надев чулок до конца и расправив его белую, кружевную резинку, я почувствовал как очень плотно, но мягко легла она на моё бедро. А ниже резинки я чувствовал или почти не чувствовал очень приятную, нежную и тонкую паутинку белого капрона, которая делала мою ногу не просто красивой, а прекрасной. Как ни странно, на чулке не было заметно ни одной складочки, характерной для капрона, будто бы чулок был моей второй кожей, так что не пришлось их разглаживать, как я делал это раньше. Однако, несмотря на это, я стал гладить ногу — мне хотелось ощутить ту приятность, которую создавала мне паутинка тонкого белого капрона чулка. Одновременно с этим я получал наслаждение от созерцания белого капрона на моей красивой ножке. С надетым на неё капроном чулка или колготок она была особенно красива и подобна ножке девочки. Насладившись видом и приятными ощущениями, которые доставлял мне этот тонкий капрон, я захотел покрыть им и другую ногу, и, взяв второй чулок, быстро закатав его, и согнув ногу, сунул в него большой палец этой ноги, а потом и другие пальчики её. Причем шов чулка лёг на них правильно — на середину ногтя большого пальца — так что его не надо было поправлять его. И, согнув ногу, я сунул в него её пальцы, постепенно, не торопясь, раскатал капрон чулка по стопе, натянув на пятку, по голени. А преодолев колено, я уже надел его на бедро, при этом откинув оставшиеся полотенце, тем самым оголив все интимные части тела. Маме это не понравилось (что было странно — когда я был мальчиком, её не смущала моя нагота):
— Фу, как некрасиво! Вы же девочка, а девочкам не позволительно оголять своё тело даже, когда она раздевается или одевается перед кем бы то ни было — даже перед мамой. Вы должны иметь чувство стеснения.
— Ой, извините, я не знала. — проговорил я, стыдливо накидывая край полотенца на свой «срам» — с того края, где я уже надел чулок.
— Да чего уж там. Давайте лучше надевайте боди. — сказала мама со вздохом, подходя к кровати, на которой сидел я и надевал чулки.
— Сейчас. Я закончу надевать чулок… — Я вас не тороплю. — сказала мама, глядя на то, как я, аккуратно расправив кружевную резинку чулка (которая, кстати, тоже очень плотно, но мягко и приятно облегла ляжку второй ноги), принялся гладить его, как бы расправляя складки на нём, хоть их не было видно там.
Это я так наслаждался видом и особенно теми приятными ощущениями, которые доставлял мне нежный капрон чулка на моих ставших красивыми ножках.
Они сейчас выглядели совсем как у девочки — такие же стройные и красивые — и это мне очень нравилось!..
От восторга, что я имею такие красивые ноги, я стал шевелить пальцами в капроне чулок.
Как ни странно, их шов, который находился на середине больших пальцев ног, не сдвинулся ни на миллиметр, как я ни двигал ими, растопыривая их.
— Что, нравятся эти чулки? — спросила меня мама, глядя на то, как я наслаждаюсь чулками.
— Да, очень. Они такие нежные и красивые. Спасибо вам мама. — сказал я и, в порыве чувств, обнял её и поцеловал в щёчку, совершенно забыв про макияж.
Но мама, почему-то, не напомнила мне о том, что я могу его испортить, а, мягко отстранившись, сказала:
— Вот и отлично. Надеюсь, вам понравится боди, которое, к слову, из той же ткани, что и чулки — и взяла его в руки, показывая мне.
Оно было похоже на закрытый белый купальник, но только из очень прозрачной ткани и имело очень узкую полоску ткани на промежности, плавно переходящую в тонкую белую ниточку, которая непременно врежется в попу, когда я его одену. Но это меня не пугало — наоборот радовало — ибо я хотел, чтобы бельё врезалось в мою красивую попу, оголяя её, и к тому же делая мне очень-очень приятно в ней. Увидев это боди, о котором я, казалось, мечтал, будучи девочкой, в обеих руках мамы, я взял его из них, и тут же, без лишних слов, начал надевать эту капроновую красоту на своё голое тело.
Как ни странно, я знал, как его надевать, хоть я и никогда не надевал купальника для девочек, тем более закрытых.
Сначала я надел его как трусики, через ноги, при этом натянув его на живот, и почувствовал, как узкая полоска ткани плотно легла на промежность, прижав мой писун-шланг к ней, ниточка же исходящая от этой полоски, естественно врезалась в попу, красиво поделив её на две половинки. Мне было очень приятно ощущать эту ниточку в попе, так как я знал, что она делает моя попу красивой. А когда я, просунув руки через тонкие тесёмки натянул его вверх, приятная, шелковистая, а потому очень нежная ткань из наитончайшего капрона окутала своей белой паутинкой почти весь мой торс, оставив обнаженными только плечи и верхние части груди и спины. Впрочем, руки тоже были оголены. Так я и надел это боди, в котором я чувствовал себя, без преувеличения сказать, голым, несмотря на то, что я видел, что оно было на мне надето. Я стал водить по нему руками, чтобы хоть немного ощутить эту приятную, тонкую паутинку капрона на моём теле, при этом говоря своей маме:
«Ах, какое приятное боди! Я не ожидала, что оно может быть таким приятным. Я хотела бы носить его под платьем. Наверное, когда я надену колготки и платье, в нём мне будет ещё приятней, ведь я хочу надеть его на них, чтобы оно врезалось в мою попу вместе с ними, делая мне там очень приятно.»
«Рада за вас, что вам понравилась эта одежда, ведь я тоже в ней сейчас нахожусь. — и мама распахнула на секунду свой халат, чтобы показать мне своё боди. Действительно я увидел на ней точно такое же прозрачное боди из телесного капрона, под цвет её чулок. — Однако, не понимаю, зачем вам так много капрона на теле?» спросила меня мама, недоумевающе пожав плечами.
«Дело в том, что когда я была мальчиком, я не знала такой приятной, нежной ткани, из которой сделаны колготки, боди и подкладки платьев. А когда стала девочкой, я хочу ощущать её по всему телу всегда.» объяснил я маме свою страсть к капрону.
«И будете. А сейчас пора вам ложиться спаточки. — сказала мама нежно, подходя ко мне. — А то мы и так выбились из режима.» говорила она, укладывая меня спать.
«Хорошо, мама.» сказал я, зевнув и ложась на свою белоснежную, мягкую, шелковую постель, лечь на которую мне хотелось сразу, как только её увидел.
«Только не прикасайтесь к лицу, если не хотите испортить макияж и ни что за на свете не снимайте шапочки с головы, как бы вам этого не хотелось. Ведь под ней растут ваши новые волосы. А завтра посмотрим, выросли ли они, как вы того хотели.» говорила мама, укрывая меня одеялом и напоминая мне, чего я не должен делать.
«Ладно, мамочка.» сказал я, вторично зевая и закрывая глаза, тем самым давая понять, что очень хочу спать.
«Спокойной ночи, моя дорогая, любимая доченька, Госпожа Принцесса Алиса-Амалия.» сказала мама и поцеловала меня прямо в губы.
Этот её поцелуй был очень приятен мне, так как мама никогда меня так не целовала, когда я был мальчиком, перед сном (в лучшем случае она целовала меня в лоб).
«И вам спокойной ночи, мамочка.» сказал я полушепотом, ибо, повторяю, очень хотел спать и сил больше не было никаких.
А мама, выключив свет, тихо вышла из комнаты, сказав ещё раз «спокойной ночи» мне.
Однако уснуть мне сразу так и не удалось.
Дело в том, что на голове, под шапочкой, начался страшный зуд. Зуд был такой сильный, что мне хотелось снять шапочку и скорее почесать голову. Но я не стал этого делать, так как знал, что под ней растут мои новые волосы. Наоборот я мужественно терпел и ждал когда он пройдёт,
Лишь под утро зуд немного стих, и я уснул, наконец, крепким, безмятежным сном.
Продолжение следует.