Фемдом туалетное рабство

06.02.2020 0 Автор admin

Содомский узник. глава 15-16. Строго 18+++


Трагедия. История основанная на реальных событиях и уже была ранее
опубликована мной с согласия ЛГ, так же, под псевдонимом на другом лит.ресурсе…
из новой серии рассказов: «на дне»
P.S. Просьба: слабонервным не читать…
— ПРОДОЛЖЕНИЕ —
— 15 —
Максим проглотил ком в горле, долго, молча, курил, видимо набираясь духу, чтобы продолжить свой рассказ…
— …а потом начались будни, если можно так сказать, — продолжил свой рассказ Максим. — фантазиям Эльвиры мог бы позавидовать любой изувер…
Постепенно, чувствуя свою безнаказанность и власть над Максимом, Эльвира превратила его в туалетного раба, без меры унижая, без стыда испражняясь на него и требуя полного подчинения. Каждый раз, под угрозой заточения в подвал, и шантажируя сохранением самой жизни, она без труда сломала и так неокрепшую волю Максима.
Целый год продолжались регулярные издевательства. Затем, Эльвира решила, что на этом можно неплохо зарабатывать. Так появилось бессчетное количество моральных уродов, которые в чём-то даже превосходили фантазии Эльвиры. Клиенты могли востребовать Макса в любое время суток, это не возбранялось. Появился даже прайс-лист с расценками, в которых оговаривались цены на различные издевательства.
Однако, с течением времени, Эльвира несколько изменила отношение к Максиму, ведь теперь он был, в некотором роде, её партнёром по бизнесу. У Максима появились деньги, а в комнате — бар со спиртным, которое было позволено, когда не было клиентов. Время от времени, Эльвира покупала ему дорогие вещи и сигареты, он вполне хорошо питался, но по-прежнему Максиму не позволялось выходить из дому. Лишь пару лет спустя ему позволено было написать письмо матери и переводить ежемесячно ей некоторую сумму денег, причём эту обязанность взяла на себя сама Эльвира. Паспорт Максима, а потом и загранпаспорт на его имя, уже давно хранился в её сейфе. Когда Эльвира ездила отдыхать заграницу, Макс сопровождал её, таская неподъёмные чемоданы и, всё так же, исполняя любой её каприз.
Пять лет спустя с начала своего рабского существования, у Максима состоялся разговор с Эльвирой. Он просил отпустить его, но на эту просьбу она отреагировала совершенно неожиданно. Эльвира показала Максиму один из роликов, записанных во время оргии клиентов с его участием. Насладившись истерической реакцией Максима, она заявила, что этот ролик станет достоянием широкой публики в Интернете, а так же, в первую очередь, ролик получит его мама и его родная школа. В очередной раз Эльвира растоптала его человеческое достоинство, доказывая, что он давно превратился в ничтожество, но это было сказано и ради сохранения хорошо поставленного «бизнеса». По всему, Эльвира имела «высокое покровительство» и хороший доход, имея такого безропотного и бесправного раба.
— 16 —
Много позже у Максима появился сотовый телефон, по которому он смог звонить матери, но все звонки тщательно проверялись и контролировались. Конечно же, мать интересовалась тем, где живёт и работает Максим, для этого он сочинил целую легенду о своём благополучии. И мать успокоилась, ведь теперь Максим мог звонить ей раз в неделю.

Так незаметно, год за годом прошло двенадцать лет. Не имея возможности распоряжаться собственной жизнью, Максим потерялся во времени, ибо для него жизнь уже ничего более не стоила. Смел ли он мечтать о свободе, если это было равноценно тому, что добровольно накинуть себе петлю на шею. Расстаться с ним стареющая госпожа не желала, и уничтожила бы его любым доступным способом.
Но некоторую свободу Максим всё же получил: Эльвира смилостивилась и позволила ему обзавестись компьютером, а так же, позволялось теперь недолго гулять по городу в определённых местах. Этой свободы вполне хватило для того, чтобы найти в сети психолога, чтобы донести воочию эту страшную историю.
К моменту нашей встречи, Максимом, видимо, было принято некое решение. Выговорившись, он поблагодарил за время, потраченное на его последнюю исповедь, от какой-либо помощи отказался…
* * *

ЖЕСТОКИЕ «ИГРЫ» ЮНЫХ САДИСТОК

ВНИМАНИЕ! Публикуемый ниже материал, являющийся изложением реальных событий, содержит описание шокирующих сцен жестокости и насилия и поэтому не рекомендуется для чтения подросткам и особо впечатлительным лицам!

Год назад эта 16-летняя девушка пережила ужас и унижение, когда десять бывших подруг изнасиловали ее и подвергли жестоким и извращенным издевательствам. После чего ее бросил парень, которого она любила. «Такое ощущение, — говорит она сейчас, — что я уже не живу, что меня просто нет. Хотя еще прошлым летом я жила и радовалась жизни. До тех пор, пока меня не уничтожили».

…ГОРОДОК, где живет Алена, утопает в зелени. В его черте есть несколько лесных массивов, где летом жарят шашлыки, а зимой катаются на лыжах. Это один из основных видов досуга местной молодежи, не считая десятка кафе и двух-трех дискотек. Подростки шатаются по улицам в поисках приключений, грызут семечки, пьют самогон. Нерастраченная энергия часто выливается в агрессию.

Алена всегда была в числе тех девочек-подростков, кто неплохо учится, не выделяется, у кого есть свой небольшой круг друзей, но при этом легко впадает в зависимость от лидера. Поэтому, когда ее соседка по двору Оксана предложила присоединиться к их компании, она легко согласилась. Только попросила разрешения взять с собой подругу Свету.

Оксане сейчас 19. Она была самой старшей среди 15-17-летних девчонок, которых собрала в одну группу, назвав ее «Пантерой». По ее указанию в своих школах и ПТУ они отбирали у слабых и младших учеников деньги, которые родители давали им на завтраки. В случае отказа или сопротивления — избиение. «Дань» отдавали Оксане, которая быстро находила деньгам применение. Ее боялись. За малейшее непослушание она беспощадно била, а над самыми строптивыми устраивала «показательные» издевательства — «опускала», как «на зоне». Тюремная «романтика» Оксане вообще очень нравилась — заочно, по рассказам своего парня — уголовника и члена одной из самых жестоких преступных бригад города.

Попав в такое окружение, Алена впервые закурила, попробовала алкоголь. Чаще всего девушки пили пиво или самогон, который гнали почти в каждой семье. После этого часто тянуло на приключения. «Сначала Оксана относилась ко мне хорошо, — рассказывает Алена. — Но однажды ее друг Павел при всех сделал мне комплимент. На следующий вечер она заставила меня драться «один на один» с девочкой из враждующей группы. Я не смогла ее победить, и Оксана назначила мне встречу в лесу, на поляне, где иногда собиралась наша компания. Тогда я еще не поняла, что «приговорена».

ПРИГОВОРЕННЫЕ К ХУДШЕМУ, ЧЕМ СМЕРТЬ

…Сквозь листву на поляну пробивалось рыжее солнце. Оксана поставила одну ногу на пень: «Кажется, кое-кого пора проучить!» И посмотрела в сторону Алены, до которой стал доходить весь ужас происходящего. Девчонки встали вокруг Алены кольцом и принялись наперебой оскорблять ее. Подруга Света сначала молчала, а затем встала рядом с Аленой. После этого «пантеры» словно озверели.

После первого удара по лицу Алена почувствовала во рту вкус крови. После второго — ногой по голове — она упала. Свету тоже повалили на землю. Вчерашние «подруги» били их ногами, древесными корягами. По команде Оксаны в лежащих Алену и Свету стали дружно плевать. После этого «атаманша» объявила перекур.

«Было больно. Мы лежали со Светкой примерно в метре друг от друга. Она плакала, уткнувшись в траву, а я представляла, что они с нами будут делать дальше. Убегать было бессмысленно — было бы только хуже. Просить о пощаде — тоже. Я ведь знала, что бывает, когда «жертва» умоляет не трогать ее…» — рассказывала Алена на следствии.

Если бы не алкоголь, возможно, Алена со Светой смогли отделаться лишь синяками. Но мучительницы, пока отдыхали, допили спиртное, и это их еще больше раззадорило. Кто-то из самых активных предложил помочиться прямо на Алену со Светой, «чтобы не портить кусты». Лишь у трех ничего не получилось, остальные же не просто сделали это, а метили жертвам специально в лица. Первой не выдержала Света. Буквально захлебываясь, она взмолилась: «Пожалуйста, хватит!»

Это лишь еще сильнее завело пьяных садисток и толкнуло их на еще более отвратительные издевательства, по сравнению с которыми двум лежащим на земле девочкам даже смерть стала казаться желаннее. Оксана приказала всем, кто сможет, испражниться на лица Алены и Светы, пока остальные держали их и заставляли глотать кал. Более того, когда Алену и Свету стошнило, им приказали съесть и собственные рвотные массы. «Пантеры» гоготали на весь лес. Но почему-то как раз в этот момент никого поблизости не оказалось.

Однако и это было еще не все. Наказание, по мнению Оксаны, не могло быть полным без «изнасилования». Для этой цели садистки нашли на поляне толстую палку. С девчонок стащили нижнее белье, до предела раздвинули им ноги и по очереди тыкали концом палки во влагалище. Алена уже имела опыт половой жизни, а Света была еще девственницей, но кровь после такой пытки потекла у обеих. Их заставили лизать сначала окровавленные палки, а потом Оксана и еще две девицы — свои половые органы.

Весь этот кошмар длился несколько часов.

«Два раза я теряла сознание. Перед тем как бросить нас, они сняли со Светы золотую цепочку, а с меня — кольцо. Но это я уже плохо помню. Это Оксана рассказала следователю, а он мне. Мне хотелось умереть — прямо там, в лесу. И чтобы никто не нашел», — вспоминает теперь Алена.

Но она все же смогла найти силы, чтобы добраться до дома. За Светой чуть позже подъехали родители.

«НЕЖНОЕ ОЧАРОВАНИЕ» ПРЕСТУПНИЦ

У следователя вставали дыбом волосы от страшных подробностей дела. С подобным ни он, ни его коллеги никогда не сталкивались. Такой набор мерзостей, а исполнители — юные барышни! С виду милые, многие из порядочных семей. У Оксаны растет двухлетняя дочь, которую она родила без мужа. «Видели бы вы, как она говорит о дочке — нежно, со слезами на глазах, — вздыхал следователь. — А может, играла так…»

Алене же не до игр: «Мне часто снятся их перекошенные лица. Они тянут ко мне руки, с которых капает кровь. Я кричу, задыхаюсь — и в этот момент открываю глаза, после чего до утра не сплю. Мама меня жалеет, водит к врачу. Со Светой видимся редко, потому что одним только видом напоминаем друг другу о случившемся. Своего парня я сначала избегала. А потом он сам бросил меня».

Следствие и судебный процесс были нелегкими. У некоторых из обвиняемых сразу объявились важные родственники, которые пытались воздействовать на ход уголовного дела. Перед следователями гордо держалась лишь Оксана. Остальные выглядели жалко.

 

Загородный дачный поселок

«Глубокое озеро»

километров 15 от Краснокаменска

+2, ясно 19 марта 1990 год

22.55

…морозная свежесть пробиралась в огромный обеденный зал на втором этаже особняка — накрытый для одного стол располагался в центре, он сидел у дальнего от дверей распахнутого балкона края, не торопливо ел…

За его спиной гудел ярким пламенем камин… три «малиновских» стакана уже стояли пустыми на подносе… четвертый был полон но… если бы не дрожание ее вытянутых рук он бы и оставался наполненным до краев но державшие серебренный поднос руки тряслись все сильнее и хрустальная влага крупными каплями стекала, а порой и просто выплескивалась через край…

товарищ Майоров ел как бы не замечая как напряжена стоявшая рядом со столом, словно приставная тумба, худосочная коза с вечно немытой копной волос… как напряжены ее груди, как он старается держать осанку и спину, как напряжены ее ножки и как губы, сомкнутые в одну узкую полоску, стараются сохранить некое подобие улыбки… ну или хотя бы не превратиться в оскал… как впиваются все глубже и глубже в ее колени крупные горошины, на коих она и стояла вот уже почти час…

Ему было интересно как измениться выражение ее лица, когда его рука потянется за стаканом… какое должно быть будет на нем облегчение! И… ужас от неизвестности того что её ждет впереди…

А он знал и не торопился с огромным аппетитом и удовольствием ужиная жаренной картошкой с мясом — простой и понятной ему пищей после всех рябчиков и ананасов в шампанском на этих приемах и деловых ужинах…

Если худосочная девка стояла с левой стороны, то Верка замерла как статуя с правой стороны… обнаженная, с узенькой черно-золотой полосочкой стрингов ей так же было весьма не просто стоять ибо стояла она не просто на начищенном до блеска паркете, а в небольшой, наполненной льдом ванночке… и ее уже пылающие ледяным огнем лапки все глубже погружались в талую ледяную воду… дабы ей было не совсем скучно… разряды тока разной силы и продолжительности пронзали ее от начинающих терять чувствительность пальчиков до столь же напряженных как и у ее соседки сосков… чтобы ее руки были так же чем то заняты, ими она держала тяжеленный подсвечник с тремя горящими свечками…

Сегодня Верка Андрей Степановича не интересовала но девка этого не знала, воплощая картину гармонии льда и пламени стояла, держась в ожидании очередного внезапного разряда…

А в зале между тем стояла абсолютная, подавляющая тишина… нарушаемая только свистом тонкой плетки, хлесткими звуками ударов по уже раскрасневшейся спине и сдавленными «Ымммммммммммммммммм» согнувшейся подковой Вики… ее черные что смоль кудри закрывали ее раскрасневшееся лицо… Степанычу ее морда была не интересна гораздо приятнее было наблюдать за тем как спина девки покрывается причудливым узором, что рисовала на ней управляющая Зинаида Викторовна…

Вика так же была не связана — к чему эти условности и ограничения! — а дабы и ее рукам и ногам было найдено интересное… очень интересное занятие… ее ухоженные ступочки с тщательно обработанными нежными пяточками и столь же мягкими, от чего-то душистыми пальчиками с накрашенными ярко-красным лаком ноготками и одним тоненьким колечком на указательном пальчике левой ножки стояли на высокой подставке… образованной из многих вбитых в доку гвоздей чьи острия сейчас так мило и настойчиво впивались в ее ступни… а чтобы не было желания переминаться с ноги на ногу, свои руки Вика держала на ногах, упершись в них ладонями…

А Зинаида, понимая что на сей раз она вообще не попала с выбором — хотя… ну не было никаких предпосылок к ее провалу! — расчетливо обрабатывала первую, возразившую хозяину этим вечером девку плетью…

А товарищ Майоров продолжал есть и пить, думая что… всего-то и стоило первой из них не воротить нос… не кривить губы и уж тем более не говорить «я… я это не обую» когда часа полтора назад Хозяин, явившись на свою дачу, выбрался из салона любимого авто и, легко взбежав по порожкам лестницы на второй этаж с какой-то сумкой — грубая дешевая ткань.. так еще и грязная… господи! да еще и вонища какая! где он только это взял! дикость! кошмар! — а оказавшись в столовой где его уже ожидали две чернокудрые, считающие себя взявшими кой-кого за х.., нимфы, Зинка-управляющая и стоящая на коленях тощая девка, приготовленная словно кролик для удава…

Тут то планы на вечер у него и поменялись!

Тут то он и решил позабавиться!

Тут то товарищ майоров и достал из сумки вначале газетку — глаза у девок прооооооосто округлились от удивления… у всех, за исключением тощей лахудры… а когда он совершенно не брезгуя достал из сумки грубо сделанные и так же дурно пахнущие халат без рукавов и шлепанцы… произведение цеха по пошиву спецодежды и обуви как официально именовалось предприятие где вкалывала известная нам Виталинка…

— Ну, дивчины! Не стесняемся! Примеряем! — с нескрываемой издевкой и улыбкой смотрел товарищ Майоров на офигевших нимф… что явно забыли о жизни ТАМ… Хозяин умел быстро напоминать об этом.

— Ты тоже не желаешь это одеть? — когда брюнетки охая замерли каждая на своем постаменте он обратился к кухонной девке…

Та так отчаянно затрясла головой в знак что она согласно безоговорочно и навсегда что была поощрена держать поднос…

Эти столь убогие шлепки и столь же грубый халат явно кустарной работы и явно сделанный из неликвидов и проще говоря отходов не просто оказались тут — то была его очередная гениальная идея, названная им самим «на говне сметану»…

И не просто идея! А его гениальная идея!

Да еще закрепленная Постановлением Президиума Кранокаменского центрального совета профессиональных союзов — Андрей Степанович был одним из его членов — «О внесении изменений и дополнений в Постановление от 20 февраля 1980 г. N 34/П-2 «ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ТИПОВЫХ ОТРАСЛЕВЫХ НОРМ БЕСПЛАТНОЙ ВЫДАЧИ РАБОЧИМ И СЛУЖАЩИМ СПЕЦИАЛЬНОЙ ОДЕЖДЫ, СПЕЦИАЛЬНОЙ ОБУВИ И ДРУГИХ СРЕДСТВ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ»!

И именно текст изменений еще раз внимательно и неторопливо перечитывал сейчас уже сытый и пьяный слуга народа великий и могучий товарищ Майоров.

Он то и предложил убрать из названия и из текста всего лишь одно слово — БЕСПЛАТНО — заменив предложением «работник обязан лично приобретать специальную одежду и обувь УСТАНОВЛЕННОГО образца»…

Малость… но какие были перспективы! С полгода назад, когда ему только пришла в голову эта гениальная идея, он вспомнил Вальку — Таракашкину мать — что в свое время с трибуны рассказывала о снижени… повышении…

А все оказалось гениально и просто — и в этом была его заслуга и его идея. И ее конечно же все поддержали…

У Андрей Степановича было почти неограниченное количество сырья что не стоило и копейки — отходов производства что он гнал фурами на переработку очищая заваленные годами ангары любимого комбината, отправляя туда же отходы и неликвиды швейных фабрик; у него была неограниченная рабочая сила что не стоила ему и копейки — вольные поселенки на каторге; у него была власть и возможность закрепить свою мысль постановлением руководствуясь исключительно заботой о трудовых коллективах любимого края; и у него было желание расширять свою власть дальше.

И сейчас, перечитывая текст, он с удовлетворением отмечал что не забыл ничего и ничего не упустил: были предусмотрены и штрафы и ответственность и пересмотрены сроки носки и прописан запрет находиться на рабочем месте босой… а босых работниц (Постановление касалось только женщин и в этом была его изюминка) становилось все больше и больше не только на «его» комбинате но и по всему Краю — разведка докладывала точно.

И он уже знал что… а, впрочем это будет все завтра. Сейчас же пришла пора отдохнуть и расслабиться… встав из-за стола, товарищ Майоров велел кухонной швабре одеть халат и шлепки и отправиться на ночную прогулку по дорожкам и тропинкам дачи дабы утром рассказала она «как, носить можно»? хотя на это ему было глубоко плевать и по одному убогому виду было все ясно, а даже не отказавшаяся примерить обновы Верка а уже изрядно выпоротая Зинкой Вика удостоилась его внимания… точнее ее пяточки… точнее ее ступочки… такие милые такие у в «тошешку»…

Приказав Вике лечь на пол и поднять вверх ножки… словно гимнастка вытянув носочки перед собой ее лодыжки были привязаны к шесту что держали с двух сторон Зинка и трясущаяся от стояния в ледяной воде Верка, Андрей Степанович снял с пояса широкий ремень и, примерившись нанес первый удар по верхней стороне стопы Вики что тут же ответила на него своим сладостным «ааааааааааааааах…»

— А я скажу тебе, почему именно ты, детка, а не эта кукла что вздумала мне перечить, сегодня страдаешь… — остановившись сменить ремень на тонкий провод тот самый которым была подсоединена к розетке ванна Верки — сегодня наш товарищ был изобретателен и неприхотлив — он нанес первый удар по свободным от пут пальцам Вики… пальцам что она недостаточно тянула во время первого сеанса порки… — скажу, обязательно скажу! — отсчитывая хлесткие удары что наносил он снизу вверх по подушечкам и сверху вниз по фалангам наблюдая за тем как все сильнее и сильнее отекают ее пальцы, — скажу или ты сама догадаешься?

Но Вике не догадывалась… она уже громко и протяжно стонала… с завыванием и ойканьем отвечая на каждый новый удар…

— А лицо нужно делать проще, милочка… — после пятнадцати минутной порки, когда ее пальчики превратились в пытающие от боли шарики, откладывая в сторону провод и примеряясь к блестящей, взятой со стола, поварешке поведал все же секрет выбора Майоров, нанося первый удар из многих теперь целясь по ее искусанным остриями пяткам… — Лицо!

— Аааааааааааааааааааааааа! — хлесткий глубокий удар по правой пятке и ее вопль

— Лицо! — вновь удар теперь уже по левой, — Лицо! Нужно! Делать! Проще! — каждое его слово нашло свое отражение в принявших смачные удары пяткам Вики что извивалась на полу словно на раскаленной сковородке…

Дальше товарищ Майоров уже не разговаривал, а Верка и Зинка стояли молча, замерев статуями ибо поварешку в его руках сменила мухобойка, мухобойку сменила тонкая телескопическая указка, указку сменила широкая деревянная шлепалка а… а Зинкина плеть так и продолжала лежать рядом на столике… словно незаметная для глаза его что, как известно совершенно не верно…

Было глубоко за полночь, а вернее ближе к двум ночи когда ответственный товарищ добрался до исписавшей в кровавые узоры спину Виктории плети что, оставив первый же обжигающий след на уже принявших многочасовую пытку и порку ступнях брюнетки вырвали из ее груди такой визг что казалось будет слышно на другом краю озера но… это ничуть не нарушило его планы… к тому же ее ступни представляли прекрасную цель — большие пальцы ног были связаны меж собой веревкой что тянулась словно струна к закрепленным на сосках Вики зажимам…

…когда за окном забрезжил рассвет, прислуживающие ему этой ночью отвязали ноги Виктории от шеста… ее унесли ибо на превратившихся в кровавые отбивные ступни она встать не могла… Товарищ Майоров получил чего хотел этим вечером и ночью… он всегда получал желаемое. А оставшись один он вышел на балкон и долго смотрел в сторону пробуждающегося Краснокаменска и самого и всего Краснокаменского края… он был доволен собой ибо теперь каждая нищая и не очень девка, женщина что работала на ЛЮБОЙ работе и была вынуждена ходить БОСОЙ от своей нищеты или донашивать изорванные шлепки, тапки, да что угодно что служили ей и рабочей и повседневной обувью… была ему должна денежку… Ибо ОН запретил ходить БОСЫМИ, заботясь чтобы ОНИ не ранили свои пяточки… и ЕМУ теперь ПЛАТИЛИ они штрафы… за то что не прониклись его заботой.

Андрей Степанович сделал деньги из ничего, и мотивы его были самые светлые!

…утром следующего дня во всех газетах был напечатан текст Постановления но прежде огромная статья о переживаниях и чаяньях за народ! за коллектив! за здоровье и за будущее! и за снижение траматизма пошла волна за волной и на каждом производстве и на каждой фабрике и школе и магазине и в Жэке и в прачке и везде начали шерстить и проверять кто во что обут и кто во что одет, выписывая первые штрафы и предупреждения, отправляя «босых и нищих» в разбросанные по городу магазины спецодежды где уже собирались очереди а первые покупатели таращились на цены что были установлены лично товарищем Майоровым на шедевры рук Виталинки и ее подруг…

Мы переехали из России в Америку не так давно- три года назад. Приехав туда, мама сразу сказала, что воспитывать меня будет по «американским методам» и даже, если надо будет выпорет меня на улице. В принципе, я послушная девочка. Мамино мнение у меня в приоритете., учусь хорошо… Но иногда мои редкие «выкидоны» заходят слишком далеко. Дома – в России – мне попадало ремнём один раз от папы, когда мы жили вместе. Мама в обще против физических наказаний, но если её вывести из себя…

Помню один раз, когда меня высекли два раза за день. Это была моя первая порка в Америке. Кстати предпоследняя. Это было летом.

Один раз на людях с мамой (мне 17 лет) я ругнулась матом по-русски. У мамы округлились глаза, а затем она зажмурилась. Американцы, как не странно, очень хорошо знают русский мат, и, поэтому, к нам сразу же подошла Американская подруга мамы – сослуживица – и говорит

-Не знаю, как вы, мэм, а я бы с неё кожу содрала, будь это моя дочь!

Мама спокойно ответила:

-Я её выпорю. Но потом…

О! это страшное «потом». Никогда не знаешь, когда именно оно наступит…

Прошли недели. Инцидент мной забылся… Раз я собиралась на дискотеку, надела платье короткое. Мы с мамой договорились, что я иду только в том случае, если там будут взрослые знакомые. Ну я мама наврала, что всё ок, и взрослые будут. В общем, переодеваюсь в комнате, тут заходит мама с деревянной лакированной щёткой и говорит:

-Готовь попу!..

-мама! За что? Как?! Мне уже 17! У меня через два часа вечеринка!

И холодный ледяной голос:

-Это «ПОТОМ», ЗА тот мат…

Я поняла, спорить бесполезно. Легла к маме на колени. Боже, как стыдно! Меня взрослую девушку будет пороть по голой и девственной попе… Мама стянула мне ноги тугой резинкой и размеренно начала наносить удары. Я никак не ожидала, что небольшая щетка способно причинить ТАКУЮ боль. Боль. Жгучая . тупая боль. Это был словно ожоги, падающие со второй космической. Я кричала.

И вдруг звонок в дверь. Мама спокойно переложила меня на кровать и вышла, закрыв дверь. Лежу и растираю ягодицы.

«А Л*(моё имя) выйдет? Мы её ждём в машине внизу!»

-конечно,-отвечает мама,- она уроки делает. Ещё минут десять-пятнадцать. До свидания.

И МАМА ВЕРНУЛАСЬ. Она завела таймер на 10 минут и нажала «старт». Затем встал надо мной и продолжила хлестать по моим булкам. А я продолжила орать и пыталась закрыть попу руками, за что получала по рукам. Когда таймер зазвенел, она сложила щетку и сняла резинку, сказав:

-твоя попа приобрел цвет щётки – красная и с синяками. Вставай и иди…

Когда я выходила на улицу, мама спросила:

-А взрослые точно будут?

-Да,- кинула я через плечо и убежала.

Ехать на выпоротом заде (он увеличился в размере, и трусы сильно сжимали его, будто были малы) было трудно, но я терпела.

Танцевать было ещё труднее. Но если бы я не танцевала, ребята что-то заподозрили бы!

Вдруг дверь открылась и появилась …мама! Разъярённая мама. Она пробралась сквозь толпу и схватила меня за локоть. Мило распрощавшись с хозяевами, она сказала, что у меня репетитор, и увела. Домой мы ехали молча. Мама с ледяным спокойствием, я – на иголках.

Дома мама закрылась на ключ и вырубила домофон:

-Видимо ты не поняла, что материться и врать маме нельзя! Там были взрослые?

Я ватным языком пролепетала:

-были… но ушли…

-Врёшь!-мама ударила меня по щеке. – раздевайся! Живо.

Я медлила.

-Я тебя сама сейчас раздену, будет хуже! Раз… два…- я медленно сняла платье и потупилась,- три!- мама сдёрнула с меня колготки и трусы со всё ещё опухшего зада. – Иди в комнату…

Я пошла и легла на кровать. Мама вернулась почти сразу. В руках её я заметила хлыст для лошадей, который весел в гостиной. Мама также скрепила руки и ноги мои резинкой и начала… от шоковой боли я не смогла даже закричать. На заду, я чувствовала, вспух рубец… только с третьего удара я обрела голос и заорала:

-прости!!!!

Зад горел огнём… а боль нарастала и нарастала. Вдруг я почувствовала боль ниже попы, на бедре. Хлесть, хлесть, хлесть! Я даже охрипла от крика. Наконец мама закончила и подвела меня к трюмо. Я осмотрела свой красный и синий зад, свои бедра и ляшки…

-ты будешь врать?

-нет…

-А материться? Не слышу !

-нет, прости…

Мама шлёпнула меня рукой и ушла. А я осталась с опухшим задом думать о своём поведении…

Ваша оценка: