Факты про чернобыль

13.12.2019 0 Автор admin

Академик Велихов: «Американский фильм «Чернобыль» — полная ерунда»

Один из главных ликвидаторов аварии на ЧАЭС рассказывает о разработке альтернативного вида ядерной энергии

Сериал «Чернобыль», снятый американским телеканалом НВО, до сих пор вызывает дискуссии. Русофобам он, разумеется, как бальзам на душу. Еще бы — столько дерьма вылито на ненавистный им СССР, такими жалкими ублюдками и негодяями изображены советские партработники и ученые. Причем зомбированное вражескими СМИ молодое поколение верит, что именно в таком Мордоре и жили их папы и мамы. «А как передана атмосфера!» — восхищаются 20 — 30-летние, посмотревшие по Интернету эту дешевую пропагандистскую поделку. Не потому ли практически все, кто жил в то счастливое время и кто реально участвовал в ликвидации последствий катастрофы, с негодованием отзываются о провокационной, полной лжи и сознательных подтасовок поделке НВО. Во всей этой грязной истории есть один несомненный плюс: еще раз оглянуться на то, что произошло 26 апреля 1986-го.

Выдающийся физик-ядерщик, почетный президент НИЦ «Курчатовский институт» академик Евгений Велихов уже 5 мая 1986 года оказался на месте аварии. Дома оставил записку, что уезжает «на пару дней в Чернобыль». Командировка затянулась на полтора месяца. Он мог напрямую набрать телефон генсека ЦК КПСС Горбачева, а вот звонить жене запрещалось. Наталья Алексеевна каждый день проверяла почтовый ящик, теряясь в страшных догадках.

Евгений Павлович предупреждает: фильм, о котором так много говорят, — полная ерунда. Он с ходу начинает рассказывать о том, что действительно занимает его мысли. Это развитие атомной энергетики на основе элемента тория: именно он должен прийти на смену урану, на котором работают сейчас все атомные станции планеты. Мы стоим на пороге технической революции, убежден ученый. Главное в новой технологии — она будет на порядок более безопасной, что в контексте с чернобыльской темой мегаактуально. К разговору о тории мы еще вернемся, а пока я все-таки завожу разговор о нашумевшем сериале.

Евгений Павлович Велихов

— Евгений Павлович, те, кто хвалят фильм, уверяют: дескать, американцы на доступном уровне разобрали аварию, — сделали то, что никто из наших до сих пор не делал.

— Описание аварии, процесс развития ситуации есть даже в школьных учебниках. Можно, конечно, все упростить, чтобы показать в кино, но нельзя доводить до примитива физические процессы и смешивать их с человеческими интригами. По большому счету люди там были ни при чем, потому что ничего не могли сделать для предотвращения взрыва. В реакторе при его проектировании была потенциально заложена опасность. И заложена по объективным причинам, конструктивно — не из-за злого умысла. Авария могла произойти через год, через десять лет, а могла и вообще не произойти.

Тем не менее виновных надо было найти, и всю ответственность возложили на сотрудников станции. Да, операторы допустили оплошность, начав проводить процедуру, не согласованную с научным руководителем, и довели реактор до такого состояния, что еще чуть-чуть, и он начнет кипеть. Но он технически был так устроен, и будь там другие люди — произошло бы то же самое. Это было известно уже тогда. Как раз примерно в тот период все атомные станции передали из ведения Министерства среднего машиностроения в Минэнерго, специалисты которого были не в состоянии все правильно оценить. Это стало одним из звеньев трагического стечения обстоятельств.

Наталья Алексеевна не знала о командировке мужа в опасную зону. Фото из личного архива

Об аварии на Чернобыльской АЭС есть много хороших документальных киноработ. Владимир Синельников снял «Колокол Чернобыля», позже вышел фильм BBC, который в значительной степени опирался на картину Синельникова. Владимир — молодец: не боялся ходить вместе с нами по станции, облучался.

Мы работали, пока не набирали определенную дозу радиации. До аварии она была 5 рентген в год. Во время ликвидации норму для сотрудников увеличили до 25 рентген. Сотрудники Курчатовского института установили для себя предел порядка 100 рентген. Свою дозу радиации я узнал, когда на следующий год после Чернобыля приехал в Хиросиму. В медцентре на вопрос врачей, сколько получил, я навскидку сказал: 50 — 70 рентген. У меня из вены выцедили стакан крови — оказалось, что некоторые хромосомы буквально разрублены радиацией. Японцы подтвердили: 50 — 70 рентген. Но я, как видите, дожил до 84.

К слову, когда в 2011 году случилась авария на Фукусиме, японцы даже не могли толком осмотреть атомную станцию. У них очень маленький предел по допустимой дозе облучения персонала. И едва ступив на территорию, они должны оттуда уходить. Подумал тогда: поехать помочь им, что ли — походить, все изучить.

Оценить масштаб катастрофы на четвёртом блоке атомной станции было возможно только с вертолёта. Фото из личного архива

— Многие до сих пор верят, что информация о Чернобыле тщательно замалчивалась.

— Это неправда. В августе 1986-го в Вене на комиссии МАГАТЭ с докладом о ситуации на ЧАЭС выступил академик Валерий Легасов — причем говорил правду, а не так, как показано в фильме, — все наврал. Мы и до этого предоставляли все данные. Более того, уже на седьмой день после аварии на станцию по распоряжению Горбачева привезли руководителя МАГАТЭ Ханса Бликса и его зама Мориса Росена. Ходили ведь слухи, что станция завалена трупами. Поэтому надо было, чтобы они сами все посмотрели. Возникла даже сумасшедшая идея привезти их из Москвы на машине, но от нее отказались и отправили на вертолете. Иностранцы прибыли в красивой спецодежде, вооруженные крутыми электронными игрушками — не в пример нашим громоздким дозиметрам. «Какие диапазоны устанавливать? — уточняют. — На 100?» — «Да, говорю, где-то на 100». «Миллирентген?» — «Нет, рентген». И тут они сникли: «У нас нет такого диапазона». Во время облета спрашивал их: «Вам хорошо видно? Может, пониже?» Они: «Не-не, отлично видно».

Безумный партийный вождь в сериале приказывает обрезать в Припяти все телефонные провода и оцепить город войсками. На самом деле эвакуация 50 тыс. человек произошла на следующий день! Это самая успешная операция в мире с точки зрения логистики и организации. На один житель не пострадал от радиации

Кстати, вскоре после возвращения из Чернобыля я повез американцев в Семипалатинск, чтобы они убедились, что мы не проводим там ядерные испытания. Русские летали на испытательные полигоны в Неваду. Все было открыто. Чего не было, например, на той же Фукусиме. До сих пор нет полной картины то, что там произошло и как это ликвидируется.

Сегодня, оценивая действия ликвидаторов в Чернобыле, я считаю, что в целом все было правильно. Единственный важный момент: не стоило засыпать реактор песком, он перегрелся, и это спровоцировало второй выброс. Реактор сам бы остыл. Однако не забывайте, что все делалось с пылу с жару. Приехав туда, я, специалист по термоядерной энергетике, вообще ничего не знал про реакторы. Все изучали на месте, ходили везде, проводили замеры, а не сидели, как показано в фильме, в бомбоубежище, откуда раздавали указания.

Конечно, с прибытием на станцию ученых действия ликвидаторов стали более осмысленными. Скажем, зачем гоняли людей на крышу — ну, полежали бы там куски графита — они не горели, и их незачем было сбрасывать вниз.

40 погибших в первые дни — это, безусловно, большая цифра, потому как ценна каждая жизнь. И правильно, что ликвидаторы получали компенсации.

— Эвакуировать город Припять было необходимо?

— Конечно, иначе все получили бы дозу облучения. Вывоз людей был организован великолепно. Хотя, например, в отдельных районах Брянщины, которые тоже должны были отселить, люди как жили, так живут и поныне. Сейчас опасность снизилась в несколько раз. Знаменитый Рыжий лес в районе Чернобыля стал зеленым, животные размножились. Когда человек уходит, природа оживает.

— Правда, что планировали перекрывать русла малых рек, чтобы радиоактивная вода не пошла в Припять и в Днепр?

— Если бы топливо прожгло бетонную плиту, на которой стоял реактор, оно бы ушло в воду. Такая опасность существовала. Министр угольной промышленности Михаил Щадов привез шахтеров, которые героически работали. Они спали здесь же на матрасах по четыре часа. Никто из них не погиб. Эти люди сделали под реактором ловушку. К счастью, она не понадобилась. И хотя нас за нее ругали, теперь подобными ловушками оснащают все электростанции.

Картина произошедшего в Чернобыле полностью ясна — важно извлечь из нее правильные уроки. Именно поэтому сотрудники Курчатовского института разработали программу, которая предусматривает полный отказ от использования урана и его добычи. Сегодня, когда традиционные способы получения энергии: уголь, нефть, газ — практически исчерпаны, на первое место выходит ядерная энергетика. Наиболее подходящий альтернативный элемент, который может быть использован вместо урана, — торий. Это один из самых плотных элементов на планете, он содержит в себе энергию, в 20 миллионов раз большую, чем, например, уголь. Самое главное — торий практически не несет в себе радиоактивной угрозы. В природе он встречается в четыре раза чаще урана, к тому же дешевле в производстве и его крайне затруднительно использовать в военных целях. Он позволяет получать уран-233 — универсальное атомное топливо. Для этого не придется полностью перестраивать существующую инфраструктуру атомной энергетики. Производить уран-233 будут гибридные термоядерные реакторы. Доля таких реакторов в энергетической системе будет небольшая — порядка 10 процентов. При добыче торий не радиоактивен, и при его конверсии в уран-233 риск радиоактивного загрязнения окружающей среды примерно в 100 — 1000 раз меньше в сравнении с получением плутония из облученного топлива реакторов деления.

Главная героиня фильма — вымышленная белорусская правдоискательница Хомюк внешне напоминает политическую проститутку и бездарную писательницу Светлану Алексиевич (фото из личного архива), которой за вранье об афганской войне вручили Нобелевскую премию

Кстати, в мире давно идет разговор о переходе к распределенной атомной энергетике, которая тоже будет безопаснее. Чтобы решить такую задачу, нужно создать конструкции, не позволяющие в любых условиях разгерметизироваться опасным элементам. Для этого существует простое решение: сделать реакторы на порядок меньше. Таких мини-атомных станций должно быть десятки тысяч. Выход из строя одной из них не приведет к глобальным катаклизмам. Зато обеспечит доступ к дешевой электроэнергии гораздо большему числу людей. Реакторы такого типа потребуют больше ядерного топлива, которое и сможет произвести термоядерный реактор из тория. Создание единой ядерной энергетической системы, в какой реакторы деления производят энергию, а топливо для них производят гибридные термоядерные реакторы — это гармоничный и естественный путь эволюции использования энергии ядра.

Работы по развитию ториевой и термоядерной энергетики поддерживает президент Курчатовского института Михаил Ковальчук, и для меня это очень важно. Именно на базе одного из структурных подразделений Курчатовского института — Института инновационной энергетики — мы создаем экспериментальную гибридную термоядерную установку. К 2030 — 2035 году рассчитываем построить демонстрационный завод на базе гибридного термоядерного реактора по производству ядерного топлива из ториевого сырья.

Россия всегда была сильна на начальных этапах производства — в силу природных, экономических и политических особенностей. Мы производим энергию для всего мира, и не должны эту позицию уступать. Как только наша страна провалится энергетически, ее скушают моментально. А этого допустить нельзя.

Страшная авария на Чернобыльской атомной станции коснулась каждого жителя планеты. Какую информацию скрывало государство от своих граждан?

Уровень радиации

Власти УССР старались тщательно скрывать уровень радиации. По официальным данным, уровень радиационного фона был равен 1500 рентген в час или 50 млн. кюри. Ученые сравнивают эту сумму с 500 атомными бомбами, которые в 1945 году были сброшены американцами на Хиросиму и Нагасаки.

Интересно! 7 самых мистических мест планеты

Запоздалая ликвидация

Трагедия случилась в ночь с пятницы на субботу. В это время большинство высокопоставленных лиц находились вне рабочих кабинетов. Поэтому принять быстрое решение о ликвидации было некому. Эвакуация города Припять началась во второй половине дня 27 апреля 1986 года. До этого времени горожане даже не подозревали о масштабах катастрофы.

Жителям города не объяснили всех подробностей случившегося. Им сказали, что город эвакуируется на несколько дней и велели брать только деньги и документы. Такое решение было принято для того, что предотвратить панику среди населения, а также ускорить процесс эвакуации.

Интересно! 5 хитростей, с помощью которых нас обманывают турагентства

Официальное подтверждение катастрофы

Первое официальное сообщение относительно случившегося было дано 28 апреля 1986 года. Праздничные демонстрации, несмотря на высокий радиоактивный фон, руководство страны решило не отменять. Граждане СССР без тени сомнения массово вышли на улицы Киева.

«Бурда» для чистки

После окончания эвакуации г. Припять, ликвидаторы аварии взялись за очистку улиц, деревьев, домов и прочих сооружений от радиоактивной пыли. Жидкость, которой орошали местность, называли «бурдой».

Это была липкая субстанция, которая склеивала радиоактивную пыль и прибивала ее к земле. Такие действия были направлены на прекращение поднятия пыли в воздух.

Эпицентр взрыва

Эпицентр взрыва находился в 40 метрах ниже уровня земли. Радиоактивный фон в этой зоне свыше 2600 микрорентген/час, он абсолютно непереносим человеком.

Уровень радиации сегодня

Современный Чернобыль является относительно чистым городом по меркам Зоны отчуждения. Уровень радиации в его отдельных локациях следующий:

  • памятник пожарным в центральной части города – 18 мкр/час;
  • детский сад в Копачах – 28 мкр/час;
  • мост охладительного пруда – 25 мкр/час;
  • смотровая площадка ЧАЭС – 350-400 мкр/час;
  • водостоки садика в Копачах – примерно 3000 мкр/час.

Авария. Не катастрофа

Горбачев, который на тот момент являлся действующим президентом СССР, очень боялся огласки трагедии. Особенно он опасался того, что пострадавшие от радиации страны решать предъявить правительству сумму ущерба.

Именно поэтому глава государства называл взрыв на станции аварией. Только после докладов ученных и военных, трагедию стали называть катастрофой.

Интересно! С какими долгами вас не выпустят за границу

Жертвы трагедии

Более 800 тыс. человек принимали участие в ликвидации последствий катастрофы. Около 25 тыс. участников погибли в первые три года после происшествия, и более 70 тыс. стали инвалидами.

Первыми жертвами стали пожарники, которые принимали участие в укрощении огня и работали без средств химзащиты, даже не догадываясь о масштабах происходящего. Все они умерли в течение нескольких дней после взрыва.

Убийство животных

Во время ликвидации последствий аварии существовали отряды военных, в обязанности которых входил поиск и убийство животных. Такие действия были необходимы для прекращения распространения радиации, которая стала бы возможна во время миграции животных.

Есть ли жизнь в зоне

На сегодняшний день на территории Зоны отчуждения проживает около 500 человек. Большинство из них – старики, решившие вернуться в родной город.

Не нужно расценивать случившуюся трагедию как наказание для человечества. Это своего рода урок всем нам, освоив который, люди станут более тщательно ценить окружающий мир.

Подпишись на наш канал в Яндекс.Дзен 22.06.2019

Чернобыль. Несколько историй от тех, кто там был

26 апреля 1986 года мне исполнилось семь лет. Это была суббота. К нам в гости пришли друзья и мне подарили желтый зонтик с буквенным орнаментом. Такого у меня никогда не было, поэтому я радовалась и очень ждала дождя.
Дождь случился на следующий день, 27 апреля. Но мама не разрешила мне под него выходить. И вообще выглядела испуганной. Тогда я впервые услышала тяжелое слово «Чернобыль».

В те годы мы жили в военном городке маленького поселка Сарата Одесской области. До Чернобыля далеко. Но всё-таки страшно. Потом из нашей части в ту сторону потянулись машины с ликвидаторами. Ещё одно тяжелое слово, значение которого я узнала много позже.
Из наших соседей, которые голыми руками закрывали мир от смертельного атома, сегодня в живых остались единицы.
В 2006 году этих людей было больше. За неделю до своего дня рождения я получила задание – поговорить с оставшимися ликвидаторами и собрать самые интересные эпизоды. К тому времени я уже работала журналистом и жила в Ростове – на — Дону.
И вот я нашла своих героев — начальника противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны Олега Попова, Героя России капитана II ранга Анатолия Бессонова и санитарного врача Виктора Зубова. Это были абсолютно разные люди, которых объединяло только одно – Чернобыль.
Я не уверена, что сегодня все они живы. Все-таки одиннадцать лет прошло. Но у меня сохранились записи наших бесед. И истории, от которых до сих пор холодеет кровь.
История первая. Аномальное лето.

13 мая 1986 года у Олега Викторовича Попова, начальника противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны был день рождения. Родные поздравляли, друзья звонили, пришел даже посыльный. Правда, вместо подарка принес повестку – завтра утром нужно было прийти в военкомат.
— Мы тихо отпраздновали, а на следующий день я пошел по повестке. Даже не подозревал, куда меня вызывают, поэтому надел легкую рубашку, взял денег, чтобы молока домой купить. Но молока мои так и не дождались. Вернулся я только в конце лета, — рассказывал мне Олег Попов.
Чернобыль запомнился ему аномальной температурой. Днем уже в мае было под сорок, ночью – так холодно, что зуб на зуб не попадал. В качестве защиты ликвидаторам выдали брезентовые костюмы. Тяжёлые и не пропускающие воздух. Многие не выдерживали – падали от тепловых ударов. Но надо было «убирать радиацию», поэтому костюмы снимали и ликвидировали, как умели – голыми руками.
Люди начали болеть. Главный диагноз – пневмония.

— Тогда у меня случилось ещё одно потрясение. Нам доставили ящики с красными крестами – медикаменты. Мы их открыли, а там – не передать словами – то, что пролежало на складах не один десяток лет. Бинты от времени распадались на нити, таблетки – желтые, срок годности на упаковке еле проглядывается. В тех же коробках лежали гинекологические приборы, приборы для измерения роста. И это все ликвидаторам. Что делать? Как лечить людей? Единственное спасение – госпиталь, — вспоминал Олег Викторович.
Борьба шла и днем и ночью. И не только с реактором, но и с системой, и с самими собой.
На сайте «Чернобылец Дона» о Попове есть такая справка:
«В 30-километровой зоне работал по специальности, приходилось лечить и ставить на ноги в основном солдат и офицеров своего полка. Работы было много, и Олег Викторович фактически был главным ответственным за здоровье личного состава полка. Ведь призывали солдат и офицеров в спешке, зачастую без медицинского освидетельствования. Попов О.В. вспоминает, что были случаи призыва на сборы с язвенной болезнью, другими заболеваниями. Кого-то даже приходилось отправлять в больницу или госпиталь. Ну и, конечно, удавалось оказывать солдатам и офицерам психологическую помощь, ведь понятно, что штатного психолога в части не было. Его труд в полку ценился, и с той поры он сохранил самые теплые воспоминания о соратниках, о командире полка Клейменове Н.И. и офицерах части.
После завершения спецсборов и возвращения домой Олег Викторович по роду профессии и работы лечил ликвидаторов аварии на ЧАЭС и всегда был готов помочь им словом и делом.
Имеет правительственные награды: орден «Знак Почета» и «Орден мужества»».
Только в мае 1986 года и только из Ростовской области в Чернобыль приехали около тридцати тысяч ликвидаторов. Многие возвращались грузом 200. Многие везли отравляющий заряд в своей крови.

Олег Попов привез на Дон лейкемию. Приехал с анализами, с которыми его бы не приняли даже в онкологическом центре – 2.800 антител в крови.
— Но я не планировал сдаваться. Решил жить. И жил – занимался шахматами, английским, меня затянула фотография, стал путешествовать, писал стихи, конструировал сайты. И, конечно, помогал своим – таким же парням, как я, которых послали в это пекло, — рассказывал он.
Я набрала имя Олега Викторовича Попова в Интернете. И с радостью обнаружила, что он так же живет в Ростове, ведет свой сайт, его фотоискусство оценивают высокими наградами, а у его литературного творчества немало почитателей. В этом году, если верить сайту правительства области, ликвидатору вручили очередную награду. А в 2006 начальнику противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны Олегу Попову вручили орден Мужества.
Тогда он мне говорил, что думает, что не стоит этой высокой награды.
— Настоящие герои – это те парни, которые были на реакторе, возводили саркофаг голыми руками, делали, так сказать, дезактивацию. Это была преступная глупость, которая унесла тысячи жизней. Но кто тогда об этом думал? Кто знал, что закопать, обезвредить, похоронить радиоактивные вещества, перекопав стадионы, отмыв крыши и окна домов, невозможно?! В тот момент ничего другого не было…
История вторая. Сладкие дороги смерти.

Воспоминания санитарного врача Виктора Зубова немного другие. Когда только объявили о сборе на ликвидацию аварии, он пошутил, что поедут они против танков с саблями воевать. Оказалось, что не ошибся. По сути так и было.
Утром 21 июня санитарные врачи Ростовской области выехали в Припять.
— Вначале мы, если честно, не понимали всего масштаба трагедии. Подъехали к Припяти, а там – красота! Зелень, птицы поют, в лесах грибов видимо — не видимо. Хатки такие аккуратненькие, чистые! И если бы не думать о том, что каждое растение напитано смертью, то – рай! – вспоминал Виктор Зубов. – Но в лагере, куда мы приехали, я впервые почувствовал страх – мне рассказали, что врач, на чье место меня и прислали, покончил жизнь самоубийством. Нервы сдали. Не выдержал напряжения.
Из ярких воспоминаний Зубова – сладкие дороги. Обычные дороги, которые поливали сахарным сиропом, чтобы под сладкой корочкой сковать смертельную пыль. Но все было зря. После первой же машины сахарный ледок лопался и яд летел в лицо ликвидаторам, которые ехали следом.

— Еще мы не до конца понимали, что будем делать. А на месте выяснилось, что больных у нас немного. И все семьдесят врачей приехали для дезактивации, — объяснял он. – Из защитных средств были фартук и респиратор. Работали лопатами. Вечером – баня. Что делали? Мыли окна домов, помогали на АЭС. Спали в резиновых палатках, ели местную еду. К тому времени мы уже все понимали. Но выбора не было, надеялись на лучшее.
В Чернобыле Виктор Зубов пробыл шесть месяцев. Дома врач понял, что теперь он, молодой мужчина, стал постоянным клиентом поликлиники и обладателем букета болезней. Диагнозы перечислять устанешь.
На момент нашего интервью (напомню, было это 11 лет назад) Виктор жил на лекарствах. Но держался молодцом — играл на баяне «битлов», гулял с внуками, что-то мастерил по дому. Старался жить, так, чтобы не было мучительно больно.
Продолжение следует
26 апреля 1986 года мне исполнилось семь лет. Это была суббота. К нам в гости пришли друзья и мне подарили желтый зонтик с буквенным орнаментом. Такого у меня никогда не было, поэтому я радовалась и очень ждала дождя.
Дождь случился на следующий день, 27 апреля. Но мама не разрешила мне под него выходить. И вообще выглядела испуганной. Тогда я впервые услышала тяжелое слово «Чернобыль».

В те годы мы жили в военном городке маленького поселка Сарата Одесской области. До Чернобыля далеко. Но всё-таки страшно. Потом из нашей части в ту сторону потянулись машины с ликвидаторами. Ещё одно тяжелое слово, значение которого я узнала много позже.
Из наших соседей, которые голыми руками закрывали мир от смертельного атома, сегодня в живых остались единицы.
В 2006 году этих людей было больше. За неделю до своего дня рождения я получила задание – поговорить с оставшимися ликвидаторами и собрать самые интересные эпизоды. К тому времени я уже работала журналистом и жила в Ростове – на — Дону.
И вот я нашла своих героев — начальника противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны Олега Попова, Героя России капитана II ранга Анатолия Бессонова и санитарного врача Виктора Зубова. Это были абсолютно разные люди, которых объединяло только одно – Чернобыль.
Я не уверена, что сегодня все они живы. Все-таки одиннадцать лет прошло. Но у меня сохранились записи наших бесед. И истории, от которых до сих пор холодеет кровь.
История первая. Аномальное лето.

13 мая 1986 года у Олега Викторовича Попова, начальника противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны был день рождения. Родные поздравляли, друзья звонили, пришел даже посыльный. Правда, вместо подарка принес повестку – завтра утром нужно было прийти в военкомат.
— Мы тихо отпраздновали, а на следующий день я пошел по повестке. Даже не подозревал, куда меня вызывают, поэтому надел легкую рубашку, взял денег, чтобы молока домой купить. Но молока мои так и не дождались. Вернулся я только в конце лета, — рассказывал мне Олег Попов.
Чернобыль запомнился ему аномальной температурой. Днем уже в мае было под сорок, ночью – так холодно, что зуб на зуб не попадал. В качестве защиты ликвидаторам выдали брезентовые костюмы. Тяжёлые и не пропускающие воздух. Многие не выдерживали – падали от тепловых ударов. Но надо было «убирать радиацию», поэтому костюмы снимали и ликвидировали, как умели – голыми руками.
Люди начали болеть. Главный диагноз – пневмония.

— Тогда у меня случилось ещё одно потрясение. Нам доставили ящики с красными крестами – медикаменты. Мы их открыли, а там – не передать словами – то, что пролежало на складах не один десяток лет. Бинты от времени распадались на нити, таблетки – желтые, срок годности на упаковке еле проглядывается. В тех же коробках лежали гинекологические приборы, приборы для измерения роста. И это все ликвидаторам. Что делать? Как лечить людей? Единственное спасение – госпиталь, — вспоминал Олег Викторович.
Борьба шла и днем и ночью. И не только с реактором, но и с системой, и с самими собой.
На сайте «Чернобылец Дона» о Попове есть такая справка:
«В 30-километровой зоне работал по специальности, приходилось лечить и ставить на ноги в основном солдат и офицеров своего полка. Работы было много, и Олег Викторович фактически был главным ответственным за здоровье личного состава полка. Ведь призывали солдат и офицеров в спешке, зачастую без медицинского освидетельствования. Попов О.В. вспоминает, что были случаи призыва на сборы с язвенной болезнью, другими заболеваниями. Кого-то даже приходилось отправлять в больницу или госпиталь. Ну и, конечно, удавалось оказывать солдатам и офицерам психологическую помощь, ведь понятно, что штатного психолога в части не было. Его труд в полку ценился, и с той поры он сохранил самые теплые воспоминания о соратниках, о командире полка Клейменове Н.И. и офицерах части.
После завершения спецсборов и возвращения домой Олег Викторович по роду профессии и работы лечил ликвидаторов аварии на ЧАЭС и всегда был готов помочь им словом и делом.
Имеет правительственные награды: орден «Знак Почета» и «Орден мужества»».
Только в мае 1986 года и только из Ростовской области в Чернобыль приехали около тридцати тысяч ликвидаторов. Многие возвращались грузом 200. Многие везли отравляющий заряд в своей крови.
Олег Попов привез на Дон лейкемию. Приехал с анализами, с которыми его бы не приняли даже в онкологическом центре – 2.800 антител в крови.
— Но я не планировал сдаваться. Решил жить. И жил – занимался шахматами, английским, меня затянула фотография, стал путешествовать, писал стихи, конструировал сайты. И, конечно, помогал своим – таким же парням, как я, которых послали в это пекло, — рассказывал он.
Я набрала имя Олега Викторовича Попова в Интернете. И с радостью обнаружила, что он так же живет в Ростове, ведет свой сайт, его фотоискусство оценивают высокими наградами, а у его литературного творчества немало почитателей. В этом году, если верить сайту правительства области, ликвидатору вручили очередную награду. А в 2006 начальнику противошокового отделения Северокавказского полка гражданской обороны Олегу Попову вручили орден Мужества.
Тогда он мне говорил, что думает, что не стоит этой высокой награды.
— Настоящие герои – это те парни, которые были на реакторе, возводили саркофаг голыми руками, делали, так сказать, дезактивацию. Это была преступная глупость, которая унесла тысячи жизней. Но кто тогда об этом думал? Кто знал, что закопать, обезвредить, похоронить радиоактивные вещества, перекопав стадионы, отмыв крыши и окна домов, невозможно?! В тот момент ничего другого не было…
История вторая. Сладкие дороги смерти.
Воспоминания санитарного врача Виктора Зубова немного другие. Когда только объявили о сборе на ликвидацию аварии, он пошутил, что поедут они против танков с саблями воевать. Оказалось, что не ошибся. По сути так и было.
Утром 21 июня санитарные врачи Ростовской области выехали в Припять.
— Вначале мы, если честно, не понимали всего масштаба трагедии. Подъехали к Припяти, а там – красота! Зелень, птицы поют, в лесах грибов видимо — не видимо. Хатки такие аккуратненькие, чистые! И если бы не думать о том, что каждое растение напитано смертью, то – рай! – вспоминал Виктор Зубов. – Но в лагере, куда мы приехали, я впервые почувствовал страх – мне рассказали, что врач, на чье место меня и прислали, покончил жизнь самоубийством. Нервы сдали. Не выдержал напряжения.
Из ярких воспоминаний Зубова – сладкие дороги. Обычные дороги, которые поливали сахарным сиропом, чтобы под сладкой корочкой сковать смертельную пыль. Но все было зря. После первой же машины сахарный ледок лопался и яд летел в лицо ликвидаторам, которые ехали следом.
— Еще мы не до конца понимали, что будем делать. А на месте выяснилось, что больных у нас немного. И все семьдесят врачей приехали для дезактивации, — объяснял он. – Из защитных средств были фартук и респиратор. Работали лопатами. Вечером – баня. Что делали? Мыли окна домов, помогали на АЭС. Спали в резиновых палатках, ели местную еду. К тому времени мы уже все понимали. Но выбора не было, надеялись на лучшее.
В Чернобыле Виктор Зубов пробыл шесть месяцев. Дома врач понял, что теперь он, молодой мужчина, стал постоянным клиентом поликлиники и обладателем букета болезней. Диагнозы перечислять устанешь.
На момент нашего интервью (напомню, было это 11 лет назад) Виктор жил на лекарствах. Но держался молодцом — играл на баяне «битлов», гулял с внуками, что-то мастерил по дому. Старался жить, так, чтобы не было мучительно больно.
Продолжение следует

Чернобыль в воспоминаниях очевидцев

«Приехали в Киев, отметили командировки и отправились на пассажирском катере в Чернобыль. Прямо там переоделись в белую спецодежду, которую взяли с собой из Курчатовского института. На пристани нас встретили товарищи и отвели в местную больницу, в отделение гинекологии, где жили “курчатовцы” и коллеги из Киевского института ядерных исследований. Поэтому нас в шутку называли гинекологами. Это, может, и смешно, но я поселился в предродовой палате номер шесть.

Украинская ССР. Ликвидаторы аварииФото: Валерий Зуфаров/ТАСС

<….>

Кстати, в столовой был забавный случай. Людей там всегда было много, всегда радио работало. И вот диктор читает лекцию о продуктах, которые способствуют выведению радионуклеотидов из организма человека, и в том числе, говорит диктор: «помогают выводить радионуклеотиды спиртосодержащие продукты, вино». В столовой мгновенно наступила тишина. Ждут. Что же скажет дальше? Диктор после небольшой паузы продолжил: «Но употреблять спирт и вино нельзя», опять небольшая пауза: «Потому что они вызывают опьянение». Вся столовая утонула в смехе. Гогот стоял неимоверный».

(Александр Купный. Чернобыль. Живы, пока нас помнят. Харьков, 2011)

Радиационная разведка

Мемуары радиационного разведчика Сергея Мирного — книга в редком жанре веселых и циничных баек о Чернобыле. В частности, начинаются воспоминания с пятистраничного рассказа о том, как радиация влияет на кишечник (подсказка: как слабительное), и какую гамму душевных переживаний при этом испытывал автор.

«Первым делом в Чернобыле “радиационно разведывали” территорию АЭС, населенные пункты, дороги. Потом по этим данным населенные пункты с высокими уровнями эвакуировали, важные дороги до тогда терпимого уровня отмыли, знаки “Высокая радиация!” где надо поставили (они очень нелепо смотрелись, эти знаки, внутри самой зоны; писали б уже “Особо высокая радиация!”, что ли), на АЭС те места, где люди скапливаются и передвигаются, наметили и отмыли… И взялись за другие участки, за те работы, что стали на этом этапе неотложными. <…>

… Забор можно протянуть так, а можно этак. “Так” он будет короче, а какие там уровни? Если высокие, то, может, протянуть его иначе — по низким уровням? Больше столбов и колючей проволоки потратим (хрен с ним, с деревом и железом!), но при этом люди получат меньшие дозы? Или хрен с ними, с людьми, новых пришлют, а древоматериалов и колючки сейчас не хватает? Вот так все вопросы решаются — должны, по крайней мере, решаться — в зоне радиоактивного заражения. <…>

Легковой автомобиль, выезжающий из зоны чернобыльской катастрофы, проходит дезактивацию на специально созданном пунктеФото: Виталий Аньков/РИА Новости

Я уж не говорю про села — для них уровень гамма-радиации был тогда вопросом жизни и смерти — в самом прямом смысле: больше 0,7 миллирентгена в час — смерть: село выселяют; меньше 0,7 — ну, живите пока… <…>

А как она делается, эта карта? И как выглядит?

Достаточно обыкновенно.

На обычную топографическую карту наносится точка — место замера на местности. И надписывается, какой уровень радиации в этой точке… <…> Потом точки с одинаковыми значениями уровня радиации соединяют и получают “линии одинакового уровня радиации”, похожие на обычные горизонтали на обычных картах».

(Сергей Мирный. Живая сила. Дневник ликвидатора. М., 2010)

Паника в Киеве

«Жажда информации, которая ощущалась здесь, в Киеве, да и, наверное, везде — чернобыльское эхо без преувеличения всколыхнуло страну, — была просто физической. <…>

Неясность обстановки… Тревоги — мнимые и реальные… Нервозность… Ну скажите, как можно было обвинять тех же беженцев из Киева в создании паники, когда по большому счету напряженность обстановки родили не в последнюю очередь мы сами, журналисты. А точнее, те, кто не давал нам реальной информации, кто, строго указуя перстом, говорил: “Совершенно ни к чему газетчикам знать, скажем, подробно о радиационном фоне”. <…>

Особенно запомнилась мне старушка, сидевшая на лавочке под деревьями во дворе пятиэтажного дома. Подбородок ее был ярко-желтым — бабушка пила йод.

“Что же вы делаете, мамаша?” — бросился я к ней.

Эвакуация населения из 30-километровой зоны Чернобыльской АЭС. Жительницы Киевской области прощаются друг с другом и со своими домами, 1986 годФото: Марущенко/РИА Новости

И она мне объяснила, что лечится, что йод очень полезный и совершенно безопасный, потому что запивает она его… кефиром. Бабуся протянула мне для убедительности полупустую бутылку из-под кефира. Растолковать ей что-либо я так и не смог.

В тот же день выяснилось — в киевских клиниках больше совсем не радиационных больных, в них много людей, пострадавших от самолечения, в том числе с обожженным пищеводом. Сколько же сил потребовалось потом и газетам, и местному телевидению для того, чтобы развеять хотя бы эту нелепость».

(Андрей Иллеш, Андрей Пральников. Репортаж из Чернобыля)

Городское управление Припятью

Советское руководство, как на местном, так и на государственном уровне, в истории с Чернобылем принято ругать: за медленную реакцию, неподготовленность, сокрытие информации. «Летопись мертвого города»— свидетельство с той стороны. Александр Эсаулов на момент аварии был зампредседателем Припятского горисполкома — иначе говоря, мэром Припяти — и рассказывает о ступоре, напряженной работе и специфике управления эвакуированным городом.

«Проблем возникло такое множество, они были такие нетипичные, что просто руки опускались. Мы работали в уникальных, исключительных условиях, в каких не работала ни одна мэрия мира: мы работали в городе, которого нет, городе, который существовал только как административная единица,

Дети аварии Этих людей с разных континентов объединяет одно: они родились в один день с Чернобылем

как определенное количество ставших враз нежилыми жилых домов, магазинов, спортивных сооружений, из которых очень скоро выветрился терпкий запах человеческого пота, и навсегда вошел мертвящий запах заброшенности и пустоты. В исключительных условиях и вопросы были исключительные: как обеспечить охрану оставленных квартир, магазинов и других объектов, если находиться в зоне опасно? Как предотвратить пожары, если отключать электричество нельзя, — ведь сразу не знали, что город покинут навсегда, а в холодильниках оставалось очень много продуктов, дело-то ведь было перед праздниками. Кроме того, очень много продуктов было в магазинах и на торговых складах, и что с ними делать, тоже было неизвестно. Как быть, если человеку стало плохо, и он потерял сознание, как было с телефонисткой Мискевич, работавшей на узле связи, если обнаружена оставленная парализованная бабушка, а медсанчасть уже полностью эвакуирована? Куда девать выручку из магазинов, которые еще с утра работали, если банк деньги не принимает, потому что они “грязные”, и, между прочим, совершенно правильно делает. Чем кормить людей, если последнее работавшее кафе “Олимпия” брошено, так как поваров не меняли более суток, а они тоже люди, и у них дети, а само кафе разгромлено и разграблено дочиста. Людей в Припяти оставалось порядочно: еще работал завод “Юпитер”, выполняя месячный план, потом там проводился демонтаж уникального оборудования, которое оставлять было нельзя. Оставались многие работники станции и строительных организаций, которые принимают активное участие в ликвидации аварии — им пока просто негде жить. <…>

Вид на город Припять в первые дни после аварии на Чернобыльской АЭСФото: РИА Новости

Как заправить машины, если талоны и путевки остались в зоне с такими высокими уровнями, что туда и на минуту заходить небезопасно, а автозаправщик приехал то ли из Полесского, то ли из Бородянки, и у него за отпущенный бензин, естественно, потребуют отчет по всей форме — там же пока не знают, что у нас самая настоящая война!»

(Александр Эсаулов. Чернобыль. Летопись мёртвого города. М., 2006)

Журналисты «Правды» в 1987 году

Репортажи журналиста «Правды» 1987 года, примечательные в качестве незамутненного образца кондового советского газетного стиля и безграничной веры в Политбюро — что называется, «так плохо, что уже хорошо». Сейчас такого уже не делают.

«Вскоре мы, специальные корреспонденты «Правды» – М. Одинец, Л. Назаренко и автор, – решили и сами организовать рыбалку на Днепре, учитывая сложившуюся обстановку, на сугубо научной основе. Без ученых и специалистов теперь не обойтись, не поверят, а потому на борту «Финвала» собрались кандидат технических наук В. Пыжов, старший ихтиолог из НИИ рыбного хозяйства О. Топоровский, инспектора С. Миропольский, В. Заворотний и корреспонденты. Возглавил нашу экспедицию Петр Иванович Юрченко — человек известный в Киеве как гроза браконьеров, которых, к сожалению, еще немало на реке.

Вооружены мы по последнему слову техники. К сожалению, не удочками и спиннингами, а дозиметрами. <…>

Задание у нас все-таки особое — проверить, можно ли рыболовам, у которых открытие сезона в середине июня, спокойно заниматься любимым делом – ловить рыбу, загорать, купаться, короче говоря, отдыхать. А что может быть прекраснее рыбалки на Днепре?!

В 1986 году группа иностранных корреспондентов посетила Макаровский район Киевской области, в населенные пункты которого были эвакуированы жители из района Чернобыльской АЭС. На снимке: иностранные журналисты наблюдают за тем, как ведется дозиметрический контроль на открытых водоемахФото: Алексей Поддубный/ТАСС

С первых дней аварии, бывая в ее зоне, мы могли досконально изучить все, что связано с радиацией, прекрасно поняли, что напрасно не стоит рисковать своим здоровьем. Мы знали, что Минздрав УССР разрешил купаться, а потому, прежде чем заняться рыбалкой, с удовольствием выкупались в Днепре. И поплавали, и повеселились, и сфотографировались на память, правда, публиковать эти снимки не решились: не принято показывать корреспондентов в таком виде на страницах газеты… <…>

И вот рыбы уже разложены на столе, стоящем вблизи кормы теплохода. И Топоровский начинает священнодействовать над ними со своими приборами. Дозиметрические исследования показывают, что ни в жабрах, ни во внутренностях щуки, сома, судака, линя, карася, ни в их плавниках, хвосте никаких следов повышенной радиации нет.

10 фактов о Чернобыле, которых, возможно, вы не знали

26 апреля 1986 года мир стал свидетелем чудовищной трагедии – аварии на Чернобыльской АЭС. Катастрофе было присвоено 7 баллов из 7 возможных по международной школе ядерных событий (INES), что делает ее крупнейшей техногенной аварией того времени. Такой же уровень опасности был присвоен взрыву на японской АЭС «Фукусима-1» в 2011 году.
«Открытая Азия онлайн» собрала 10 фактов о Чернобыльской трагедии, о которых знает не каждый.
1. В ликвидации последствий аварии в Чернобыле приняли участие более 800 тысяч человек со всего Советского Союза. 600 тысяч из них официально получили статус ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС. Многие серьезно подорвали свое здоровье. Кроме того, пострадали и те, кто попал в зону радиоактивного загрязнения. Так, Гринпис и Международная организация «Врачи против ядерной войны» утверждают, что в результате аварии только среди ликвидаторов умерли десятки тысяч человек, в Европе зафиксировано 10 тысяч случаев уродств у новорожденных, около 60 тысяч случаев рака щитовидной железы. А вот по данным ВОЗ, представленным в 2005 году, в результате аварии на Чернобыльской АЭС еще могут погибнуть в общей сложности до 4000 человек.
2. Территория загрязнения составила более 200 тысяч квадратных километров. На этой территории поместится Таджикистан плюс семь городов Алматы или весь Кыргызстан.
3. В результате аварии на Чернобыльской АЭС было выброшено в 100 раз больше радиации, чем от атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки в 1945 году.
4. 200 тонн радиоактивных материалов до сих пор находятся в реакторе Чернобыльской АЭС. Саркофаг, воздвигнутый над разрушенным реактором, разрушается. В настоящий момент на ЧАЭС ведется строительство нового саркофага. Деньги выделяют международные доноры, — в основном, страны Запада. Этот проект имеет один существенный недостаток: он не предполагает демонтажа неустойчивых конструкций внутри объекта, извлечение радиоактивных топливно-содержащих масс и их надежное захоронение.
5. Так сейчас выглядит карта радиационного фона на Чернобыльской АЭС. Опасным для человека считается уровень выше 0,2 мкЗв/час. Показания в 1,2 мкЗв/час считаются смертельными.
6. По сей день в 30-километровой зоне отчуждения живут люди, отрезанные от мира. Они выращивают овощи и фрукты, едят картошку со своих огородов.
7. В Чернобыль любят ездить на экскурсии туристы из Америки и Европы. Существует даже понятие «чернобыльский туризм». Правда, в таких случаях соблюдаются все правила безопасности, надеваются специальные защитные костюмы.
8. Пострадавшие от радиоактивных выбросов площади в Фукусиме в 10 раз меньше чернобыльских. Но на Фукусиме ежедневно происходят утечки огромного количества радиоактивного цезия и стронция в воду.
9. Прямой ущерб, нанесенный чернобыльской катастрофой, оценивается в 300 миллиардов долларов, что равняется 150 бюджетам Кыргызстана на 2016 год.
10. В Узбекистане льготы «чернобыльцам» были отменены в 2014 году. Время от времени в странах Центральной Азии звучат предложения лишить ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС всех льгот. «Мы вас туда не отправляли, — говорят некоторые чиновники. — Обращайтесь за своими льготами на Украину».
В Таджикистане ситуация еще хуже. Несколько лет назад корреспонденты программы «Открытая Азия» снимали репортаж о ликвидаторах аварии на ЧАЭС. Как оказалось, в стране даже нет Союза чернобыльцев,а больные и немощные люди выживают как могут. Предлагаем посмотреть материал.