Девушки из Дагестана

25.11.2019 0 Автор admin

Как угнетают женщин в Дагестане

Понятие угнетения в каждом отдельном социуме разное. Для кого-то это традиции и обычаи, а для других — дикость. Поэтому стоит заранее понимать, что в большинстве случаев угнетения нет никакого, просто дагестанцы живут по укоренившимся традициям, которые нам бывают непонятны.

Почему и как угнетают женщин в Дагестане

У восточных народов существуют свои обычаи, традиции и законы, которых нельзя нарушать. Особенный статус у жителей Дагестана имеют женщины, которые обладают меньшим набором прав и свобод. Они обязаны питаться отдельно от мужчин, не имея права садиться с ними за один стол.

Такое правило объясняется не попытками унижения представительниц слабого пола, а разделом территории. На своей половине дома женщины могут снимать платки, общаться с остальными родственницами и делиться новостями.

Интересно! Почему в Османском гареме не было русских девушек

Некоторые особенности жизни дагестанских женщин:

  • Мужчины обычно отдыхают после тяжелого рабочего дня в тишине. Даже приход гостей не является исключением, позволяющим женщинам садиться за один стол со всеми.
  • В сельской местности происходит четкое разделение труда, по которому у женщины есть свои обязанности и она должна ежедневно их выполнять. Уход за скотом, приготовление пищи и чистота дома лежат на плечах жен и дочерей, которые не имеют права перечить главе семейства.
  • Неоднозначная традиция, обязывающая свекровь подробно вникать в интимную жизнь молодой пары, осталась в прошлом. Раньше после первой брачной ночи мать молодого человека обязательно вывешивала простыню с постели новобрачных на балконе, чтобы все жители поселка могли убедиться в непорочности невесты. Сейчас подобные мероприятия не проводятся даже в самых отдаленных деревнях.
  • Существует стереотип относительно того, что в случае развода жительницы Дагестана лишаются возможности общаться со своими детьми. На самом деле в большинстве случаев малыши остаются с матерью, особенно если речь идет о девочках. Мальчики могут отдаваться на воспитание отцу, но только по обоюдной договоренности.

Интересно! 13 фактов о Таджикистане глазами туриста

После первого развода женщина имеет право вновь вступать в официальный брак, но для ее сыновей существует только биологический отец и его родственники, поэтому отчим никогда не сравняется с ними в правах на детей. В общем, традиции везде разные, скорее всего, вы можете подумать об ущемлении прав женщин, но все это не так.

Национальной одеждой женщин Дагестана является хиджаб. Но на сегодняшний день его ношение не считается обязательным требованием, поэтому каждая девушка в праве самостоятельно выбирать стиль одежды и украшений. Строгие правила действуют только в старинных аулах, где старейшины не готовы принимать перемен.

Интересно! Как живут богатые люди в Африке

Обязательным условием для представительниц прекрасной половины человечества является скромность, уважение к старшим и почитание родителей, как своих, так и супруга. Они не являются рабынями, но самостоятельно не могут принимать важных решений без благословения супруга.

Материал подготовлен редакцией сайта yaturisto.ru

Фильм о жизни женщин в Дагестане вызвал одобрение московских зрителей

В Москве прошел премьерный показ документального фильма памяти Айшат Магомедовой. Картина заставила задуматься о тяжелом быте женщин, живущих в горах Дагестана, рассказали зрители.

Что было потом: Режиссер фильма о женщинах Дагестана призвал к пересмотру горских традиций.

Как сообщал «Кавказский узел», закрытый показ документального фильма «Они тоже мечтали: истории дагестанских женщин» проходил 27 сентября 2019 года в Махачкале, в преддверии вручения премии имени номинанта на Нобелевскую премию мира, доктора Айшат Магомедовой.

Фильм рассказывает о тяжелом быте женщин, живущих высоко в горах, раскрывает проблемы их жизни. Акцентирует внимание на отсутствие инфраструктуры в высокогорных районах и общих чертах характера женщин Кавказа. Лента была создана при поддержке немецкого фонда имени Генриха Белля, который реализует проекты гендерной демократии и миграции. Фонд выделяет гранты в области искусства и культуры, а также науки и исследовательских работ.

Авторами идеи ленты являются режиссер Александр Федоров и продюсер Елена Срапян, которые провели два месяца в Дагестане, собирая материал для фильма. В целом работа над лентой заняла пять месяцев, два из которых заняли съемки и еще три – монтаж. Премьера в Москве прошла в Центре документального кино 5 февраля. Просмотр посетило несколько десятков человек, которые в большинстве не были представителями народов Кавказа, передал корреспондент «Кавказского узла», присутствовавший на показе.

«Героинями фильма «Они тоже мечтали: истории дагестанских женщин» должны были быть женщины, с которыми работала Айшат, которые получали от нее помощь, которые добиваются своих целей и помогают другим женщинам. Из всего этого пула мы составили список людей, которые теоретически нам интересны, и начали писать сценарий. В итоге кто-то согласился, кто-то не смог, кого-то мы выбрали прямо во время съемок. В результате сюжет и сценарий были немного изменены. И получился фильм-путешествие по Дагестану, в котором показано, как изменилась жизнь женщины в горах», – рассказал корреспонденту «Кавказского узла» Александр Федоров.

По его словам, Дагестан был выбран потому, что фонд имени Генриха Белля занимается Северным Кавказом. «Мы давно вели обсуждения, и Дагестан был главной темой в этих обсуждениях. Я много раз бывал в Дагестане, и республика мне очень нравится эстетически, мне нравятся люди, и мне интересно было, как живут эти люди. Кроме того, в ходе разговоров с программным координатором фонда имени Генриха Бёлля Ириной Костериной речь пошла про Айшат. Как раз был юбилей памяти Айшат, и мы подумали, что можно совместить все вместе», – поделился Федоров.

Айшат Магомедова родилась в 1944 году в селе Годобери Ботлихского района Дагестана. Стала известным в регионе врачом-гинекологом, а в начале 1990-х годов создала Лигу защиты матери и ребенка, чтобы бесплатно лечить женщин из малообеспеченных семей. В 2005 году она была номинирована на Нобелевскую премию мира. 26 декабря 2010 года Айшат Магомедова скончалась в возрасте 66 лет после продолжительной болезни. Созданная ею благотворительная больница за 14 лет работы оказала бесплатную амбулаторную помощь более чем 40 тысячам пациенток, а курс лечения прошли в ней свыше 6 тысяч женщин. Власти в 2008 году через суд добились выселения лечебницы из здания в центре Махачкалы, выделив впоследствии под клинику новое здание, которое, по словам Айшат Магомедовой, не отвечало требованиям, предъявляемым к медицинским учреждениям.

Режиссер отметил, что авторы старались поставить картину так, чтобы о проблемах женщин Дагестана было рассказано со слов самих же женщин. «Открытость героинь была одной из причин, по которым мы выбирали именно их. К тому же они доверяли нам. Если человек тебе доверяет, он может свободнее говорить. В документальных фильмах часто можно видеть, что между режиссером и героем есть недоверие. Нам они доверяли и открыто говорили. Сыграло еще то, что женщин интервьюировала Светлана Анохина – одна из героинь фильма. То есть она выступает героиней, которая интервьюирует других героинь. Это сработало. Она общалась на темы, которые волновали как ее, так и других женщин. Конечно, были темы, о которых с нами не хотели говорить. Мы, например, до интервью подходили и спрашивали, есть ли темы, о которых не хочется говорить, можно ли задавать вопросы о насилии, например. То есть мы знали, о чем нельзя говорить, а о чем можно», – рассказал Федоров.

Продюсер Елена Срапян пояснила, что авторы фильма в большей мере стремились отразить жизнь женщин Кавказа в целом. «Мы сконцентрировались не на острых вопросах, а на быте. Мы взяли то, что человека окружает каждый день, каждую секунду и через это раскрывали личности людей. Мне кажется, мы зацепили вещи, которые актуальны для всего Кавказа. Очень ограниченные возможности для образования и работы. Но наши героини не выглядят как забитые и бесправные. (…) Мы говорим про определенные трудности, но мы не говорим о полном бесправии в Дагестане. Ограничение в правах – да, но не бесправие. Мы показываем традиционную горянку, которая выполняет работу, носит платок, религиозна, а иногда и не является религиозной», – сказала Срапян корреспонденту «Кавказского узла».

Александр Федоров добавил, что авторы фильма не ставили своей задачей акцентировать внимание на социальных проблемах женщин Дагестана. Потому ими не был затронут стереотип кавказских женщин, о которых говорят как о забитых и бесправных. «Нам удалось избежать этого стереотипа. Это можно понять, посмотрев фильм. Он про личность, про людей, не о проблемах. Этот фильм про красивую культуру, в которой есть сложности, но при этом есть огромное пространство для их решения», – отметил режиссер.

Фильм о жизни женщин Кавказа не оставил зрителей равнодушными

После просмотра зрители поделились с корреспондентом «Кавказского узла» впечатлениями. «С одной стороны, идея фильма хороша, он не сводится к повествованию об основной героине, но пытается показать проблемы женщин Дагестана как бы их глазами. Видно, что авторы действительно много поездили по республике, что этот мир их захватил. И среди горянок им удалось отыскать очень глубокие характеры. Сильное впечатление, в какие-то моменты просто глаз не оторвать. И запоминается надолго», – сказала корреспонденту «Кавказского узла» руководитель научного направления «Политическая экономия и региональное развитие» Института экономической политики имени Егора Гайдара Ирина Стародубровская.

Однако у нее осталось впечатление, что авторы все же воспринимали то, что они видели, сквозь призму стереотипов. «То, что в фильме нет молодых героинь, очень этому способствовало. Рассказывались истории женщин старшего поколения, и вплоть до последних кадров это подавалось так, как будто ситуация до сих пор осталась прежней. Хотя на самом деле все очень сильно поменялось. Если бы поговорили со старшеклассницами, например, картина могла бы быть совершенно иной», – уверена Стародубровская, отметив, что фильм не сравнивает социальные классы дагестанских женщин.

«Причем какие-то из этих миров даже показаны. Кроме горянок в фильме есть очень современные городские дамы, которые в какой-то мере служат посредницами между аудиторией и сюжетами о женской горской жизни. А ведь они не внешние, не пришлые, они тоже дагестанки. На самом деле очень интересно, как эти разные женские миры сосуществуют, пересекаются, взаимодействуют. В фильме, к сожалению, это никак не проблематизируется», – подытожила она.

Зрительница Лера призналась корреспонденту «Кавказского узла», что мало что знала о Дагестане и Кавказе в целом. «Я слышала о тяготах женщин на Кавказе, но не представляла, что в горах вот такие условия. Одна героиня рассказывала, что четыре километра поднимается в гору и несет воду домой. А вода нужна каждый день. Для меня это немыслимо. Я бы так не смогла. Теперь я понимаю, что настоящие повседневные проблемы вот у этих женщин, а не у меня в Москве», – отметила она.

Она подчеркнула, что ей было бы интересно пообщаться с женщинами Кавказа. «Съездить именно туда, в горы, а не в города Дагестана. Потому что, как и везде, там тоже большая разница между положением женщин в деревнях и городах. Кавказ для меня остается таким таинственным местом, где еще много интересных историй, о которых нам следует знать», – отметила Лера.

В 2009 году в Дагестане был снят фильм «Судьба дагестанской женщины», созданный по инициативе «Лиги защиты матери и ребенка», регионального общественного фонда «Благотворительная больница для женщин» и руководителя этой организации Айшат Магомедовой. Фильм повествует о тяжелой ситуации, в которой находятся многие женщины, проживающие в горных районах Дагестана. Отсутствие работы, элементарных коммуникаций, полноценного медицинского обслуживания, социальная незащищенность привели к тому, что многие женщины страдают тяжелыми формами заболеваний, с каждым годом растет смертность среди детей.

«Раньше мужчины воевали, и женщинам приходилось делать всю трудную работу по хозяйству. Но сейчас нет войны, мужчины дома. Почему тогда женщины продолжают делать мужскую работу? Для меня это непонятно. Стоит разделять обязанности и пересмотреть подходы. Мне по-человечески было их жалко», – поделился зритель Андрей.

Его мнение о Дагестане не изменилось, но фильм заставил задуматься о положении женщин. «Хотелось встать и помочь им. Я своим дагестанским знакомым обязательно посоветую этот фильм посмотреть и сделать выводы. А так, я также хорошего мнения о республике и ее жителях. У них свои традиции, это надо признать. Но при этом надо постараться как-то облегчить жизнь женщин», – отметил он.

«Мне кажется, там рай для фотографов. Такие пейзажи, такие персонажи. Я бы хотел показать жизнь этих людей в фотографиях. Может, реализую задуманное благодаря этому фильму. Он, если честно, для меня тяжелый. Я много улыбался, были смешные моменты, но все равно сложно представить такую тяжелую жизнь. Удивляет, как легко они рассказывали о своих тяготах, но было видно, что они хотят перемен и не против изменить эти традиции «, – сказал фотограф Максим.

Любительница документальных фильмов Надежда слышала о проблемах женщин на Кавказе и не удивлена, что у героинь такая тяжелая судьба. «Я многое знаю о проблемах с правами женщин на Кавказе, и то, что я увидела сегодня, не было для меня неожиданностью. Женщинам на Кавказе приходится нелегко, они обязаны делать многое из того, что должен делать мужчина. Это такие традиции. Те, кто там живет, соглашаются с этим, а те, кому удается уехать, стараются жить другой жизнью», – высказалась она.

Надежда уверена, что героини фильма смогли бы реализовать себя в любой сфере, будь у них такая возможность. «Вы же видели, какие они сильные. Они бы справились с любой работой в Москве и стали бы лидерами в любом коллективе. Но им выпала такая судьба, которую они были не в силах изменить», – подытожила зрительница.

Что можно делать женщине в Дагестане?

Художник и активист Виктория Ломаско продолжает свой новый проект — цикл поездок по постсоветскому Кавказу и Востоку. COLTA.RU рада возможности опубликовать ее дагестанский репортаж.

Поездка в Дагестан
Махачкала

© Виктория Ломаско

Первой достопримечательностью, которую мне показали в городе, была тюрьма на Скорпионьей горе: «Одно из самых старых зданий, перестроенная крепость гарнизона, сохранились стены с кладкой того времени». В достопримечательности попал и обычный особняк XIX века, считающийся в Махачкале самым красивым домом. Еще местные предложили прогуляться по многочисленным рынкам: «Весь наш город — один большой базар».

© Виктория Ломаско

На рынках я пыталась рисовать и общаться. «Какой вы национальности?» — вопрос, на который в Махачкале с удовольствием отвечают. В Дагестане мирно уживается более 30 национальностей.

Один мужчина, получив свой бесплатный портрет, вернулся через полчаса с рисунком: «Я присмотрелся и понял, что нос нарисован слишком большим». Другая модель, продавщица меда, тоже забраковала свой портрет: «Все говорят, что у меня прямой греческий нос. А на рисунке нос с горбинкой».

Эта женщина сама попросила, чтобы я сделала ее портрет с сыном. Пожилая прохожая за моей спиной заметила, что в исламе запрещено изображение человека.

© Виктория Ломаско

Студенты из училища им. Джемаля, где я читала лекцию, рассказали про случаи, когда люди поступают на художественный факультет, а потом по религиозным соображениям отказываются рисовать модель. «А некоторые “закрытые” девочки уничтожают работы с моделью после просмотров, они хотят заниматься только дизайном костюма». «Закрытые» — это девушки и женщины, надевшие хиджаб.

© Виктория Ломаско

На художественном факультете нет «обнаженки». «На одном курсе как-то рисовали парня без майки, — вспомнили студенты. — И то за закрытой дверью. Натурщик не хотел, чтобы все знали, что это он позировал».

© Виктория Ломаско

Диалог со студентом, пришедшим на мою лекцию о социальном искусстве.

© Виктория Ломаско

«А что можно делать женщине в Дагестане? — говорит Саида. — По исламу женщине танцевать нельзя, петь нельзя».

Подруги Саида и Раисат приехали из маленького городка Кизилюрт, они вместе снимают квартиру. Их семьи спокойно отпустили девочек учиться на художниц, а мама Саиды даже помогает с развеской работ во время просмотров.

Саида: «В детстве я увидела девочку из религиозной семьи во всем белом и в платке. Это было так красиво! Тогда я первый раз попросила маму купить мне платок. Когда я начала читать Коран, то поняла, что надеваю платок для себя. К “незакрытой” девушке любой может подойти и попросить номер телефона. Мне удобно ходить в хиджабе, в тунике и в джинсах».

Студентка Мадина: «Я хочу надеть платок, но родители решат, что меня завербовали ваххабиты. У одной знакомой завербовали мужа, и они уехали с детьми в Сирию. Они уверены, что если погибнут там, то непременно попадут в рай. Есть девочки, которые, выходя из дома, снимают платок, а есть такие, которые, когда родители не видят, надевают платок».

У студентки Умы мама — учительница музыки, а папа — художник. «Когда я сказала, что хочу учиться на художника, папа молча вышел из комнаты. И вернулся с альбомом для рисования».

© Виктория Ломаско

«Побыстрее» значит до двадцати лет. В Дагестане важно, чтобы мужу было легко воспитать жену под себя.

В Махачкале много женщин, которые выглядят подчеркнуто сексуально. Я пыталась познакомиться с кем-нибудь из «бомбит» (местная субкультура модниц с длинными черными волосами и увеличенными губами), а познакомилась с фотомоделью.

© Виктория Ломаско

Совсем молодая девушка уже успела выйти замуж, столкнуться с домашним насилием и развестись. Портрет безымянен, потому что фотомоделей в Дагестане единицы: «Быть здесь моделью — риск. Я не хожу по улице».

© Виктория Ломаско

«Закрытые» женщины в махачкалинском автобусе.

Высокогорные села: Кидеро, Мокок, Бежта

В Махачкале я познакомилась с этнографом Патимат Магомедовой. Патя пригласила меня присоединиться к поездке в высокогорные села на границе с Грузией. Ее собственной целью было собрать материал про женское обрезание в Дагестане. В селе Кидеро она смогла взять интервью у женщины, делающей на протяжении многих лет эту «операцию».

© Виктория Ломаско

Айшат: «Я отрезаю маленькую точечку, чтобы вышла кровь. Хватает маленькой капельки крови. В советское время обрезание тоже делали. Я делаю девочкам до наступления у них месячных — потом и им стыдно, и мне стыдно смотреть. Когда мне самой делали, передо мной девочка постарше кричала: “Больно!” Я убежала, бабушка меня ловила. После она объяснила: “Теперь красивая будешь, намаз будешь делать, учиться будешь хорошо”».

Зачем делают обрезание? Некоторые женщины на этот вопрос ответили: «Нам делали, и мы своим дочерям сделаем». Другие сказали, что это следует из сунны, священного предания о жизни пророка Мухаммеда: «Мухаммед своим дочерям делал, поэтому всем мусульманкам надо делать». Но большинство собирались или уже сделали своим дочерям обрезание, чтобы «девочка не гуляла».

© Виктория Ломаско

Мама этой девочки считает, что «уж лучше пусть будет девочка холодная, чем развратная».

Вопрос с женским обрезанием решают матери при пассивном соглашательстве отцов. Некоторые собираются делать операцию дочерям, даже если муж не согласен. «Сейчас сложное время — женщин много, мужчин мало. Надо девочке делать обрезание, чтобы в случае чего она могла жить одна».

В Кидеро мы остановились в гостях у родственницы Пати по имени Бика. Бика вышла замуж второй женой. Ее ситуация обычна для Дагестана — муж живет в другом селе с первой женой, а Бику навещает время от времени.

Бика: «После развода я осталась с двумя детьми, но не хотела идти замуж второй женой. Когда нынешний муж начал ухаживать, родственники заметили, начались пересуды — хочешь не хочешь, пришлось соглашаться. Сейчас хорошо стало. Жить разведенной в селе слишком тяжело, даже при идеальном поведении начнутся сплетни».

© Виктория Ломаско

Еще Бика рассказала такую историю.

В Кидеро один раз была перестрелка, убили двух полицейских. Как-то женщины стали спорить о вторых женах, и вдова полицейского, услышав спор, сказала: «Лучше бы мой муж взял еще девять жен, но был бы жив. Хотя бы раз в год могла на него посмотреть». Все после этого смущенно замолчали.

«Вторая жена — узаконенная любовница», — говорит Патимат. Она считает, что почти никто не живет со второй женой до старости. По исламу муж должен одинаково обеспечивать обеих жен, но часто вторая жена не получает серьезной материальной поддержки.

В гостях еще в одном доме:

— Почему в доме только женщины?
— Она вторая жена, муж живет не здесь, поэтому из взрослых мужчин заходить могут только ее родственники.

© Виктория Ломаско

Мнение Патимат о скандальной чеченской свадьбе 46-летнего кадыровца Нажуда Гучигова и 17-летней Луизы Гойлабиевой:

«Я не понимаю, почему вокруг этой свадьбы раздули такой скандал, бывают и четырнадцатилетние невесты. Подумаешь, девушку насильно выдали замуж — тут это сплошь и рядом. Часто родительский выбор оказывается даже лучше. И по исламу иметь вторую жену законно. Я бы не хотела, чтобы мою жизнь так публично обсуждали. Я думала, что чеченцы убьют эту журналистку».

В Кидеро я встретилась с Сиражудином Абдурахмановым, автором книги «На крутых поворотах нашей жизни» про насильственное переселение дагестанцев в Чечню (1944) и обратно в Дагестан (1956—1958).

Абдурахманов о депортации: «Несколько районов тогда переселили, но полностью сожгли только наш, Цунтинский. Дома жгли на глазах у жителей, потому что они отказывались уезжать. Семьи, по дороге и в самой Чечне, потеряли по пять-шесть человек. Многие болели малярией, была жесткая акклиматизация. Чеченцы оседлали для Гитлера коня с золотым седлом, а нас за что депортировали?»

Абдурахманов родился в Чечне и успел доучиться там до шестого класса. Я спросила его, что он помнит про возвращение из Чечни в Кидеро. «Возвращались в горы на “ЗИЛах”. На одно хозяйство — одна машина, многое не смогли увезти. Когда закончилась дорога, дальше пошли пешком».

© Виктория Ломаско © Виктория Ломаско

Соседка Абдурахманова Халимат. Родилась в Чечне, помнит возвращение в Кидеро, к руинам.

Мой вопрос «Почему в своей книге вы пишете про справедливое и заботливое сталинское время?» вызвал возмущение автора: «Разве Сталин мог видеть, как проходила депортация? Чем он, по-вашему, был занят во время войны?»

© Виктория Ломаско

Уже несколько лет вместе со своими единомышленниками Абдурахманов добивается, чтобы депортацию дагестанцев признали историческим фактом, а жители сожженного Цунтинского района получили денежную компенсацию. Он верит, что главное — «дойти с вопросом до Путина». Узнав, что в Кидеро приехала москвичка, интересующаяся историей края, он в дождь через все село шел на встречу со мной и был заметно разочарован тем, что, работая в Москве, я не имею выходов на президента.

Жители соседнего села Мокок тоже надеются, что помощь придет из Москвы. У них разрушается школа, стены могут рухнуть на детей в любой момент. Больше двадцати лет они требуют ремонта — приезжали чиновники из Махачкалы, были публикации в дагестанских СМИ, но все оказалось бесполезно.

© Виктория Ломаско

Учитель начальных классов: «Предлагают нашу школу закрыть и возить детей в соседнее село на автобусе. На здешних дорогах это слишком опасно».

© Виктория Ломаско

Это урок физкультуры. Учитель: «Девочки отжимаются дома. Мальчики отжимаются здесь, на полу, потому что у нас нет матов».

Топят дровами. Занятия в классах часто приходится прерывать из-за дыма. Начиная с октября дети сидят на уроках в верхней одежде. Директор школы: «Наша ветхая школа занимает первые места в районных соревнованиях. Эти парты с того времени, когда я учился. Делаем только косметический ремонт».

В Мококе мы были в гостях в большой семье.

© Виктория Ломаско

У этой пары десять взрослых детей, тридцать внуков и внучек, две правнучки. Все дети, кроме младшего сына, живут отдельно в своих домах. Родители надеются, что сын скоро женится, но останется с ними, чтобы невестка помогала по дому.

© Виктория Ломаско

В Мококе нет хорошей дороги. Когда снег, дождь, лед — горная узкая дорога становится опасной и непроезжей. Жители села, особенно женщины, редко куда-либо выезжают. Жизнь здесь более изолированная, чем в соседних селах. Возможно, это причина того, что многие браки заключаются между близкими родственниками. Одна из женщин, вышедшая замуж за двоюродного брата, прокомментировала это так: «Как можно выйти замуж за чужого мужчину?»

© Виктория Ломаско

Большинство мужчин в селе пользуются различными социальными сетями, но запрещают своим женам. Как и во всем Дагестане, женщины сначала находятся под присмотром отцов и братьев (родных или двоюродных), а потом мужей. Младший брат: «Не дай бог, моя сестра будет с каким-то мужчиной по телефону говорить! Для меня это был бы позор перед всем селом».

Последним пунктом поездки стала Бежта, родное село Патимат. Все бежтинцы, с которыми я общалась, отмечали, что у них «светское общество». Такие села, как Кидеро, Мокок, на их взгляд, чересчур религиозны. Бежтинцы в советское время часто ездили в Грузию, и до сих пор многим из них нравится грузинская культура.

Я расспросила двоюродного дедушку Патимат, который в советское время работал в сельской школе учителем, как сочетались коммунистическая идеология, ислам и горские законы.

© Виктория Ломаско

Он рассказал, что запрещено было молиться открыто, но дома молились все. Учителя следили, чтобы дети не молились в школе. Пионерки приходили в школу и в пионерских галстуках, и в платках. Одна из жительниц Бежты припомнила, как в 80-х с этим пару лет пытались бороться — девочки должны были сидеть на уроках с непокрытой головой.

Свою будущую жену учитель увидел в школе и сосватал ее у родителей.

© Виктория Ломаско

Общаться до свадьбы считалось позором. Молодые люди смогли самостоятельно знакомиться и общаться до свадьбы только в 60—80-е годы (называют разные даты). «Сейчас порядки правильнее», — говорят тети Патимат.

— Если отношения между мужчинами и женщинами полностью регулировались горскими законами, в чем же выражалась советская идеология равноправия полов?

— В том, что мальчиков и девочек сажали в школе за одну парту.

© Виктория Ломаско

Так выглядят вечерние посиделки в Бежте — в каждом доме есть wi-fi, большинство активно пользуются социальными сетями. Дети постоянно смотрят телевизор и начинают общаться между собой на русском. Старшее поколение учило русский в школе, а в быту использовало только бежтинский.

Женщины про ношение платков.

В Кидеро: «Если я начну ходить без платка, меня мои родственники зарежут».

В Мококе: «На девочек надевают платок с трех-пяти лет. Люди уже сейчас недовольны, что моя девочка без платка, а я бы надела в десять лет».

В Бежте: «Здесь можно ходить как хочешь, хоть в кимоно».

Несмотря на всю «светскость» села, тут нет и никогда не было дискотеки — местные считают, что это место для «девушек легкого поведения». Знакомятся в основном на свадьбах. По-прежнему крайне важно хранить девственность: «Если будет секс до брака, парень потом не женится». Бежтинки удивлялись моим рассказам, что в России сначала сожительствуют, а потом женятся.

© Виктория Ломаско

Из Бежты мы возвращались в Махачкалу на маршрутке, дорога заняла около семи часов. Пока мы тряслись на лихих поворотах над пропастями, попутчик рассказывал, как ездили в город в советское время: «Даже зимой в открытом кузове грузовика, завернувшись в одеяло. Сейчас комфортно». Из Бежты маршрутка в Махачкалу ходит каждое утро, из Кидеро — раз в неделю, а из Мокока можно выехать только на собственной машине или на частном такси-«уазике».

Подписывайтесь на наши обновления

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Понравился материал?помоги сайту! Ссылки по теме

Дагестанки: какие они. 10 фото дагестанских красавиц

Червлена очами… Это про них, про девушек из самой большой и многонациональной республики Кавказа, Дагестана.

Самира Гаджиева

Фото: http://top-antropos.com/

Неудивительно, что основная часть девушек в этой республике имеет ярко выраженные восточные черты.

Дина Мереуца

Фото: http://top-antropos.com/

Местные девушки сохранили старые традиции ношения длинных волос. Большая редкость встретить дагестанку с короткой стрижкой.

Мадина Манапова

Фото: http://top-antropos.com/

В основном девушки либо ходят с распущенными волосами, либо завивают их в локоны, что придает им дополнительную женственность.

Алина Алиева

Фото: http://top-antropos.com/

Большинство девушек в республике предпочитают носить юбки и платья. Брюки тоже можно встретить, но значительно реже. Мини-юбки здесь очень редкое явление, в основном дагестанки носят юбки ниже колена.

Марина Сулейманова

Фото: http://top-antropos.com/

Традиции и обычаи в Дагестане играют важнейшую роль в жизни людей. Поэтому понятие «девичья честь» актуально на все 100 % и по сей день.

Фаина Абдуллаева

Фото: http://top-antropos.com/

Туфли на высоком каблуке здесь носят многие, как и босоножки. А вот кеды и кроссовки на девушке здесь встретишь едва ли.

Зоя Гасанова

Фото: http://top-antropos.com/

Что касается макияжа, то в республике не принято так ярко красится как в центральной России к примеру.

Светлана Саидова

Фото: http://top-antropos.com/

Косметику используют в основном в нежных, спокойных тонах, кричащая яркость здесь не приветствуется.

Аминат Мирзаханова

Фото: http://top-antropos.com/

Дагестанские девушки на людях очень спокойные и женственные, это к вопросу о кавказском темпераменте.

Сабина Алиева

Мой Дагестан

Для народов Кавказа семья и родственные связи имеют важнейшее значение. В течение долгого времени традиционной формой семьи в Дагестане была неразделенная семья: три четыре поколения, живущие одним домом. Женщины семьи вели хозяйство, воспитывали детей, ухаживали за стариками, встречали гостей.

Дагестанское гостеприимство

Главное правило дагестанского гостеприимства — гостя обязательно нужно накормить и напоить. Традиционные угощения: мучные, мясные и молочные продукты.

Распространенные национальные блюда:

  • хинкал;
  • пельмени с разнообразными начинками;
  • супы;
  • каши;
  • пироги.

Традиции и обычаи национальной кухни знает в совершенстве каждая дагестанская женщина. Дагестанские женщины превосходные жены и достойные всяческих похвал хозяйки. Разводы в дагестанских семьях — большая редкость. Всем дагестанским женщинам присущи радушие и гостеприимство, уважительное отношение к старшему поколению, почитание истории дагестанского народа, скромность, вежливость, верность данному слову, трудолюбие, знание обычаев, национальных обрядов и праздников.

Характер и стиль дагестанок

Неоспоримыми достоинствами дагестанской женщины являются так же яркая и неповторимая красота, сдержанность, сила воли, стойкость характера, физическая выносливость. Современная жизнь наложила отпечаток и на образ жизни дагестанок. Женщины, проживающие в Махачкале, самом большом городе Дагестана, сильно отличаются от сельских жительниц. Это проявляется во всем, начиная со стиля одежды и взглядов на жизнь, заканчивая более требовательными и четкими планами на будущее. Невозможно не отметить элегантность женщин Дагестана и их умение красиво и стильно одеваться. Дагестанки высокие, статные, скромные красавицы с лебединой походкой, интеллигентные, современные и очень женственные. В Дагестане практически невозможно повстречать женщину, одетую в джинсы или брюки. Дагестанки считают, что женщина должна всегда оставаться женственной и подчеркивать женскую красоту и загадку. Даже на тяжелую работу дагестанские женщины идут в эксклюзивных, но скромных нарядах. Кавказские женщины, несмотря на переменчивую моду, остаются верными длинным юбкам, красивым платьям, изящной обуви и прекрасным украшениям. Дагестанские женщины неизменно пользуются большим уважением, их статус в обществе всегда был очень высок. Они обладают в достаточной степени самостоятельностью и свободой, но при этом уважают мужчин и не нарушают обычаев своего народа.

Именно женщины хранят традиции народа, из поколения в поколение передают духовные ценности, нравственность, культуру народа, формируют уклад жизни дагестанцев.